– Твоя выдержка безупречна! – рассмеялась я, немного поерзав от гуляющего по моей обнаженной поясницы сквозняка, потребовала: – Поиграй со мной.
Его теплая ладонь легла мне на спину, сдвинув ее ниже, он сжал мою голую попку. Пройдясь пальцами между ягодиц, забираясь гораздо глубже, чем я планировала, он вырвал из меня пару стонов удовольствия.
– «По ком звонит колокол», – прочитала я вслух название первой книги.
– Явно по нам… – пробормотал он, сжимая меня, и я прогнулась, подставляя под его пальцы самые приятные местечки.
– Я еще не добралась до Хемингуэя… – извивалась я потихоньку под его пальцами. – Тебе нравится?
– Мхм… – его пальцы немного проникли в меня. Я, тихо вскрикнув, выронила книгу.
– Я… про… книгу… – выдохнула я, сбиваясь, он согнул их, растягивая меня на входе. – Еще… – потребовала я. – Так, что там с Хемингуэем?
– Если ты не замолчишь, у меня будет вставать на классику! – зашипел он, добавляя третий палец.
Задохнувшись, я прогнулась и задрожала, теряя связь с реальностью:
– Да… да… круто… еще… – невнятно забормотала я. – «Мастер и Маргарита»… – подтянула я поближе любимую книжку.
– Только не ЭТУ! – застонал он. – Она дежурная…
– Я могла бы подежурить в районе твоей ширинки… пока ты будешь читать её…
– Ох…
– «Бойцовский… клуб…» – стонала я, пролистывая очередную.
– Хрен с ним! – сдался он, немного ускоряя свои ласки. – Он такой же ненормальный, как и ты!
– Да… Я сумасшедшая…. – возбужденно хихикнула я, и он снова сжал меня, превращая мой смешок в серию громких стонов.
– Уловка 22…[4] – зарычал он, почувствовав первые судороги моего приближающего оргазма.
– Как приятно…. кончать… под пальцами… образованного… человека… – срываясь в сладкую судорогу, пролепетала я, полностью расслабляясь.
***
«– Ну еще бы… Помню… И второго тоже… и сопровождение твое постоянное – как там? Борис и Руся, по-моему… Пажи моей королевы… Все в пажах ходили… Это не сильно раздражало. Скорее, забавляло. Немец твой - бесил слегка… Шустрый, умный… Дерзкий…
– … ванильный до мозга костей.
– Детки в клетке! Хорошо хоть без крайностей… Крайне не разумно мальчиков в таком возрасте провоцировать…
– Да ладно… я ж как мамочка… заботилась…
– Дрянная такая «мамочка»… Помнишь, хоть, что творила?
– Да ничего я там не творила… особенного…
– Мхм… сочувствовал пажам. Хотя… им и этого много было… »
Заняв подлокотники единственного, но зато огромного кресла на стеклянной лоджии и закрыв дверь в гостиную, чтобы немного изолироваться от музыки и посторонних, мы болтали с Викой обо мне.
На кресле сидел Илья… Закинув голову на спинку, он закрыл глаза и полностью расслабился под нашими блуждающими по его волосам и шее руками. Наши босые ножки периодически массировали его разведенные бедра в районе паха. Приобняв нас, он лениво скользил по коже пальцами, иногда сжимая чуть резче и напоминая о себе, в моменты, когда мы заговаривались и забывали двигать пальчиками.
Игра нам нравилась…
– Расскажи про своих мальчиков… – делая глоток из бокала, попросила Виктория, и я поцеловала ее, проникая языком в рот, чувствуя терпкий кофейный вкус какого-то ликера.
Спиртное мне не нравилось, но слизывать с Вики разные неожиданные вкусы я обожала…
– Мои мальчики… – начала я. – Вообще девчонок у нас мало, в основном парни. Часть – ботаны… Часть – еще совсем дети… Остальных уже давно отшила. Но на орбите крутятся четверо самых настырных! – засмеялась я.
– Ты играешь с ними? – завелась она. – «Кушаешь» их?
– Ммм… – я задумалась, пытаясь отыскать слова для описания наших взаимоотношений.
– Расскажи про всех четырех! – потребовала Вика и сделала еще глоток.
На этот раз, не глотая ликер полностью, она сама поцеловала меня, оставляя для меня во рту небольшую порцию сладости. Было вкусно…
– Первый – Сашка… – начала я. – То, что я с вами исключительно его заслуга. Он помогал готовиться и потом решил все организационные вопросы по моему поступлению. Мы учились вместе и знакомы давно… Он запал еще пару лет назад. Я стараюсь вообще его не трогать. Он родной… Но не больше.
– Он хочет тебя?
– Любит… – я повела плечами стараясь стряхнуть с себя ощущение его тоскливой привязанности.
– Что ты чувствуешь?
– Это несъедобно для меня…
Илья приоткрыл глаза, и его ладонь замерла на моем бедре, прекратив поглаживать.
– Что такое? – насторожилась я, вглядываясь в него.
– Просто поймал знакомое ощущение… – покачал он головой и, снова закрыв глаза, расслабился под нашими ласками. – «Несъедобно»… до тошноты.
Поцеловав меня еще раз Виктория, поиграв бровями, потребовала продолжения.
– Еще есть грустный ангел – Русь… Но он уже съедобен. Он так грустно нежен и совершенно… ммм… – попыталась подобрать я слово. – Он бездейственен. Отстранен. И кормит меня грустью, нежностью и заботой, совершенно ничего не требуя взамен. Философ и поэт, романтик… Кайфует от этого… Это так вкусно! И самый кайф, что он и НЕ ХОЧЕТ отдачи! Он наслаждается безответностью…
– Изыскано…– задумчиво прокомментировала Вика. – Давай еще!
