Иван захохотал, позвонил Миле, сообщил, что они действительно задержались в больнице, едут домой и предупредил, что кроме них едет алкоголь в неведомом количестве; не дав опомниться Шастину, затащил его в машину и довез до дому, жили почти рядом… Мила была очень приветливой хозяйкой и они застали ее уже разогревающей в микроволновке мясо, соус, жарила картошку и уже порезала зелень.
– Привет, Иван, – поцеловала Мила в щечку Ивана. – Если бы не ты, убила бы этого трудоголика!
– Привет, верная, строгая и необратимая! – В доме Шастиных Иван Николаевич чувствовал себя на удивление спокойно и комфортно, даже весело.
Константин подошел к жене и нежно поцеловал.
– Ну, прости, больше не буду, правда!
– Ты предупреждай! Я как дура ужин приготовила, тебя жду, ужин остыл, а он даже не звонит… Ну, ладно, я тебе еще покажу кузькину мать, садитесь за стол, – Мила показала куда садиться Ивану, куда мужу и принялась накладывать горячее. Салаты стояли на столе, два сорта плюс засолки.
– Мила, уважаемая и неподражаемая, пить будем только крепкие напитки! – заявил Турчин, разливая коньяк. – Ну, только из уважения к тебе, доставай свое любимое белое, я с собой не взял.
– Вот, вечно ты на халяву, и рыбы нет, да? Так. Ты к нам и не собирался!
Она просто обожала рыбу в любом виде.
Турчин проигнорировал ее заявление, так как ее вывод был совершенно логичным. Все знали ее страсть к рыбе.
– Мил, по первой мы уже выпили, так что не ругайся, бывают экстренные набеги, как в моем случае… Ну, Шастин, давай по второй!
– Ну, давай!
Мужчины выпили еще по рюмочке, Мила только пригубила из своего бокала. Мясо было нежным и вкусным, закусывали лимончиком, сервелатом, сыром. Аппетит разыгрался.
– Вот скажи мне, Ваня, – завел разговор Шастин. – Ну чего ты не отобьешь Юлию свою Ивановну у этого Саши? Чего он ей дать может, полезного? Ни образования, ни культуры внутренней, то ли сварщик, то ли еще кто, или вообще – без профессии, пьянствует, дома не ночует, книжек не читает… А внешность у него? Видел же… Морда бандитская, ублюдская какая-то… я даже не представляю, как он улыбается, этакая улыбка палача-садиста перед обреченной жертвой, что-то такое… Как-то так… – Шастин тайно сотворил отрыжку с привкусом лимона и коньяка.
– Не видел, как он улыбается. Да и вообще, встречались два-три раза. Насчет его внешности – это ты правильно сказал, – сморщившись, может от лимона, сказал Иван.
– Ну так и бортани его как-нибудь. Вообще, если ты настроишь себя решительно, своего добьешься. Ты просто до конца не решил, наверное? Чего тебе мешает? Почитай любовную классику, решись на что-нибудь!
– А как, убить его, что ли? Да и вообще, – Иван обернулся, нет ли на кухне Милы, и продолжал, – Представь себе, она переезжает ко мне с детьми или я переезжаю к ней и что? Огород, свиньи, дичь? Да я же ссохнусь от тоски через месяц! Страшно мне, что между нами возникнет вот эта ее привычка к огороду, хозяйству, хотя сейчас это не есть необходимость, вместе ведь мы будем хорошо зарабатывать. Если только ее в большой город увезти… но сначала надо убрать Сашку.
– Кого это вы хотите убрать? – на кухню зашла Мила, подошла к плите. – Ну вот. Мясо готово? Гарнир горячий? Можете наливать по-следующей.
– Мила, вот как ты, Шастина на огород гоняешь?
– Не-а, бросила, бесполезно. Он такую рожу скорчит, лучше сама все сделаю.
Район, где жили в основном врачи, находился на окраине города, километрах в десяти, потому у каждого коттеджа был небольшой (а у некоторых – и большой) участок земли. Коттеджи стояли компактно, образуя улицы и переулки. Они были построены в конце 80-х годов, с целью привлечения молодых, а позже, и немолодых специалистов. И все равно, при явной нехватке кадров, мало кто ехал работать в провинцию. Молодых спецов тянуло в столицу, крупные города. А Шастин и Турчин уже и не подумывали о каких-то переездах, не те годы. Иван Николаевич еще держал в уме возможность перебраться глубоко в нутро города, но хотелось захватить с собой Юлию.
Мужчины разлили по рюмкам коньяк, чокнулись за удачу, выпили и набросились исключительно на приготовленное Милой мясо. Оторваться было невозможно, вкуснятина! Жена Шастина умела готовить и очень любила, когда гости съедают все и хвалят хозяйку за вкусно приготовленную еду. Сама ела мало, всего понемногу, потому и выглядела прекрасно: стройная фигурка, благородно вытянутый овал лица, четко очерченные губки, выразительные большие голубые глаза, удлиненные темные волосы. Шастин не ревновал, а гордился своей женой, когда на улице незнакомые мужчины бросали на нее однозначно восхитительные взгляды.
Выпили еще по одной, разговор, как ни странно, не особо разгорался, поболтали еще полчаса о делах больничных и любовных.
Иван Николаевич стал собираться. Порешили по пьяной лавочке Сашку Юлькиного извести, а как – потом придумаем, а пока пора разбегаться по домам.
– Доедешь? – формально спросил Шастин?
– Обижаешь!
– Ты все равно будь осторожнее, – напутствовала Мила.
