К удивлению Ивана Николаевича, Ирина Юрьевна собственной персоной стояла у подъезда, курила и явно дожидалась Турчина.
– Ты точен, как атомные часы. Я все верно рассчитала, – садясь в машину сказала она. Сигарету не выкинула, да Турчин и сам курил в машине.
– Привет, Ирчик! Чего малому подаришь?
– Джинсы купила, самый худой размер! Он же у Шастина вон какой глист… Не в коня корм. Не-а. У него надо искать болячку. Чего сам-то папаша не дергается?
– Да откуда я знаю, Иришка? Не такие уж мы и большие друзья, – отбивался Иван Николаевич.
– Вот, Турчин, о дружбе. Нет ее вообще промеж нас. Уж смотри, клан врачей как велик, даже по нашей больнице, а чего мы, когда всей больницей хороводились, да допьяна, да до адюльтерчиков? А? Когда? На день медика? Да последний день медика, совместный со всеми еще за 10 лет до нас с тобой прошел! Все по своим отделениям, да и то, не все приходят.
Турчин молчал. Ирина Юрьевна молча затянулась, выдохнула дым в окно.
– А ты никогда не думал, что времена-то си-и-и-льно поменялись! Мобильники, холодильники, компьютеры, стиральные машинки, цифровые фотики, сверхзвуковые самолеты? А что, твой «шевроле» – машина, хоть и машина, хоть и не представительского класса, быстрее самой резвой лошади от Москвы до Ленинграда? – Ирина, отвернувшись на миг, выбросила сигарету в окно. – Акцент поломался на общение в социальных сетях и мобиле: проще, достаточно дешево, по карману, время экономит и жир в пузе – на почту идти не надо. Вот же – электричество придумали, скорость света 300 тысяч км, а нам догонять надо! Не до встреч, чаепитий, диспутов. Человек – повелитель природы! Тьфу!.. Ты раньше любил письма писать?
– Терпеть не мог! – ответил Турчин.
– Вот! Я тоже не успела привыкнуть. А как это романтично!
Доехали. Тут же, в воротах появились Мила и Костя.
– Чего-то, Вы гости, самые последние? – видно было, что Шастин на грудь уже принял.
– Мила, ну что ты хочешь от женщины?..
– Чего врешь, Иван? Это я тебя ждала, курила у подъезда 15 минут! – взорвалась Ирина.
Стол накрыли в доме; хотя летом, если собиралась родня Милы и Шастина, всегда располагались в уютном садике; но сегодня погода к посиделкам в саду уже не располагала.
Когда Шастин и Мила поженились, Костя переехал жить к ней. Теща в нем души не чаяла и вообще была прекрасной женщиной; дед же постоянно, без злобы, ворчал по всякому поводу, спорил с зятем о политике и иногда даже начинал психовать, что «нет на вас Сталина». Мила их частенько разнимала.
В доме народу собралось довольно много, в основном бесчисленная родня, друзья Вовы и вот пара коллег Шастина: Ирина и Иван. Обещала подъехать еще одна их коллега, со «скорой», заодно, родственница, но той еще не было.
Вовчику вручили подарки, которым он видимо и явно обрадовался. Джинсы оказались почти впору, так что Ирину Юрьевну он даже расцеловал. Ирка была довольна!
Вновь все начали раздвигаться, чтобы пропустить новых гостей. Шастин ушел к месту жены, которая убежала на кухню нести дополнительную посуду. Турчин сел рядом с Ириной. За столом старики вновь заспорили о политике, женщины – о собственном хозяйстве, молодежь «гоняла всякую пургу».
Иван Николаевич налил себе коньяк и тут вспомнил про сидящую рядом Ирину.
– Тебе чего? – спросил он.
– Коньяк! – вызывающим тоном скомандовала Ирина Юрьевна. – Что, думал я винцо потягивать буду, потеряю ориентировку? Чтобы ты меня домой увез? Хрен тебе! Поедем только к тебе!.. я сегодня так хочу!
– Да тише ты! – шикнул Турчин.
На них и так мало кто уже обращал внимание, все были заняты водкой, жареной уткой. Гости Володи встали и ушли в его комнату, откуда вскоре послышались переменчивые низко-высокие мотивы Отто Дица. Мать немедленно пошла в комнату и попросила сделать тише: не всем же нравится.
– А вы там про коней да казаков поете, что, тоже всем нравится? – мягко огрызнулся Вовчик, но музыку приглушил.
Большой в размерах, его двоюродный брат уже давненько порывался на улицу поблевать. Такие же астеничные, как Вовчик, двое его приятелей с трудом удерживали пьянеющего тезку именинника на ногах и тащили, точнее, выталкивали богатыря в коридор и на улицу. Деды были сильно хмельны, но закусывали хорошо и достойно занимали место в центре стола, не прекращая воспоминаний сорокалетней давности и ругая всех подряд – коммунистов, демократов, Жириновского, местную власть с профсоюзами в придачу. Правда, про времена Сталина дед говорил: в наше время были честнее люди, и все деды и бабули с ним соглашались.
– А как же? И продукты дешевели, и тунеядцев не было…
Все шло, как на любом сельском празднике – будь то день рождения, крестины, похороны или свадьба. Даже на поминках (отдаленно напоминающих чисто православные обычаи) все кончалось объемом выпито спиртного, да, Слава Богу, каким (он, она парнем был!). Старики оставались на своей волне.
– А что, Мила, ты к нам не присоединишься? – Иван Николаевич уже хватил три рюмки коньяку вместе с Ириной Юрьевной, да и Косте Шастину перепала пара полноценных лафитничков.
– А может, за Верой съездить? – спросила Мила.
