– Слушай, жена любимого коллеги, давай я за Верунчиком съезжу? Правда?
– Иван, ты свободный человек, – напомнила Мила. – Вообще-то сам соображай… Мне кажется, у тебя есть определенные обязательства…
– Мила, подруженька ты моя, нет у меня ни перед кем обязательств! Ну, да! Люблю я, безумно, Юлию Ивановну! А у нее – якобы муж! Родила, не покрестила, фиг знает что натворила!.. Ах, да! Ириша, ты сегодня безумно красива! – спохватился Иван, обратив внимание на ее откровенный тычок локтем в ребра. – Но ведь скучно хозяйке, они бы поболтали, да и нам веселее – рассказала бы о нравах в современных неврологических учреждениях.
– А ты уже и Верунчика знаешь, старый кобель? – грозно вопросила Ирина Юрьевна.
– Побойся Бога! Она же еще в институте бегала за мной! Она тогда только поступила, а я уже заканчивал интернатуру.
– Поедем вместе! – решительно поднялась из-за стола Ирина Юрьевна. По всему ее настрою отчетливо было видно, что Турчин сегодня никому не достанется.
– Так вы чего, счас прям и хотите ехать? – удивилась Мила. – Дайте хотя бы ей позвоню, чтоб приготовилась…
– А мы ее прям в халате и привезем, ненакрашенную и страшную! – веселился изрядно подвыпивший Турчин.
– Мил, позвони пока Вере, правда, – сказал Шастин. – Мы пока тут развернемся…
– А ты что, тоже хочешь поехать? – с ноткой ревности в голосе спросила жена.
– Да нет, я Ивану помогу выбраться. Николаич, давай по-маленькой еще, вон мясо какое горячее жена принесла. Ирина Юрьевна, давай, вмажем еще. И лучше – холодной водочки, запотевшей!.. Уже несу из морозилки.
Костя Шастин пошел на кухню, пробираясь среди родни, откинувшихся уже от столов, поскольку края стола начали мешать животам. Из морозильной камеры он достал действительно запотевшую бутылочку «Пять озер», литровую, и принес к столу. Дед громким голосом проворчал: – Да ты бы гостей своих моей, чистенькой попотчевал.
– Папа, да все врачи к казенке привычные. Не надо. – Ну вот, сейчас рюмочку – и вы с Ирой поедете потихоньку. Тут рядом.
– Да был я у нее, – вспомнил Иван. – На день рождения к ней в прошлом, что ли году ходили. Ты мне еще не дал домой на своей старой коряге проехаться… точно! Это было осенью!
Выпили. Закусили мясом. Иван Николаевич стал вспоминать о том, как они спорили с Ириной Юрьевной об отсутствии дружбы в наше время. Та плюнула на втягивающего ее в разговор Турчина, вылезла из-за стола и пошла к молодежи в надежде потанцевать. Молодежь в вовкиной комнате валялась на диване, слушала какую-то хрень, по мнению Ирины Юрьевны, и сидела в компьютере. Проблевавшийся молодой родственник именинника спал на разложенном диване. Спиной ко всем. Ирина молча, с чувством презрения, оглядела молодежь и вернулась на свое место. Турчин втирал Миле и Косте в мозги, что дружба есть, ее не может не быть, терялся в мыслях и, кажется уже забыл о Верунчике. Миле надоело слушать его пустую болтовню. Она встала и громко сказала Косте:
– Давай, отправляй их за Верой, готова уж поди.
Вновь пробираясь сквозь лавки и стулья, по чьим-то ногам, попадавшим продуктам, доктора выбрались на волю. Шастин руками показал Турчину, как удобнее вывести его «шевроле», помог сесть Ирине и перекрестил их. Машина уехала.
– Костя, пойдем пока посуду грязную пособираем, – попросила Мила.
– Пошли, – согласился Шастин.
В это время им навстречу вывалились именинник и компания.
– Ма, па, мы пойдем погуляем, надоело дедовские разговоры ушастить. Братан пусть дрыхнет, он хорошо проблевался.
– Да дождь же моросит, прохладно, – Мила вяло пыталась оставить ребят дома.
– Да пусть помокнут, – разрешил Костя.
– Мы недалеко, на речке посидим, пиво есть, не замерзнем.
– Вова, давайте недолго, – попросила мать.
– Лады! – пацаны скрылись за воротами.
В гуляльной комнате стояла какофония звуков, смешанная с нестройным пением старшего поколения, громких высказываний деда, падающих предметов.
– Сейчас Турчин с девочками приедут – перейдем в мальчиковую комнату, – сказала Мила. – Но ты много не пей, а то придется Турчина развозить.
– Да пусть они остаются, если надерутся, место найдем, – парировал Шастин.
Мила со столов убирала посуду, отдавала ее Шастину, который следовал за нею.
– Что, уже собираться? – шутливо спросил кто-то из гостей.
– Да еще чай не пили, с тортом, – ответила Мила.
– А дети где? – спросил дед.
– На речку пошли, пусть от нас отдохнут, – сказал Шастин. – День-то рождения у Вовчика.
– А братец его готовый уже? Во как его водка берет! А кажется, такой вес. Тьфу, слабая молодежь пошла, – высказался дед. – Ладно, ну их, поем дальше!
И компания стариков снова нестройно затянули какую-то песню.
– Дед, погоди, пусть Валя споет, у нее ране вон как здорово получалось. Валя, давай, спой! – попросила дедова сестра. Ее поддержали все, сидевшие за столом.
На некоторое время восстановилась тишина и теща Валя затянула красивую печальную песню, красивым, не надтреснутым от возраста голосом. Некоторое время слушали ее одну, затем присоединились остальные женщины. Мужики сидели молча, вновь выпивали и закусывали.
– Правда мама красиво поет? – на пороге спросила у Шастина Мила.
