Она поворачивается ко мне и смотрит в глаза.
— Тебя это тоже касается, Дём. Не трогай меня.
— Не трону, — выдаю искренне. — Развлекайся.
В глазах Крис горит приглашение к действиям, что полностью противоречит просьбе. Я качаю головой и прижимаю красавицу к себе, тут же чувствуя сильный, болезненный спазм внизу живота.
Птенец горячая, пахнет счастьем. Врезается в мою грудь, ведет сухими губами по коже, отчего тяжесть в паху усиливается, наливается гирей.
Усмехаюсь от ощущения беспомощности. Кристина поднимает глаза. Я наклоняюсь и касаюсь ее губ своими. Сухие к сухим. Пульс взрывается. Мы обнимаемся в этой позе, дышим. Горим заживо в нашей любви и дружбе. Тормозим себя на подлете. Мы… разнополые и возбуждены. Пульс по башке долбит, член болит. Картинки одна за другой в воображении.
Вожу по ее сладким губам. Она их облизывает, и у меня по спине холодок каплями пота прокатывается. Целую щеку, добираясь до уха.
— Тебе хорошо?
Кристина кивает.
— Ты ее хочешь? — киваю на модель.
Она застывает. Округляет глаза. Медленно поворачивается к девушке.
— Потрогала бы ее?
— Да, — выдыхает с таким жаром, что еще миг, и я бы прижал ее к стене и выебал прямо здесь под овации.
— Где?
— Губы. И грудь, наверное.
Гашу себя. Произношу:
— Прочувствуй этот момент. Свои ощущения. Они ни к чему не обязывают. Ты пришла расслабиться и почувствовать. Мы уйдем сразу, как скажешь.
— Мне было дико страшно, пока эти мужчины стояли рядом, и я прятала грудь. А теперь, как ты появился, я расслабилась. И мне, кажется, даже нравится происходящее.
— Хотела бы ее поцеловать?
Кивает.
Я веду пальцами по подбородку, губам. Кристина приоткрывает рот и целует мой палец. Облизывает, наблюдая за моделью. Представляя что-то себе.
Кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы удержать контроль, впрочем, лучше особо не становится. Что меня вштыривает от сессии в клубе — не в первый раз, но то, что в моих руках при этом птенец, а у нее во рту мой палец — недопустимо.
Я же ее развращаю. Прямо сейчас, в эту гребаную минуту. И упиваюсь каждой секундой, как наркоман, дорвавшийся до запретных, дико желанных эмоций.
Самая любимая девочка в моих руках возбуждена и счастлива. Закрываю глаза. Открываю. Проживаю это.
На мгновение позволяю себе представить, как ебу Кристину. Член дергается. Меня размазывает. Размазывает. Размазывает.
Не позволял себе фантазировать до этого момента ни разу.
Веду ладонью по низу ее живота через юбку. Поглаживаю лобок, рисую узоры, опускаюсь ниже. Слегка царапаю.
Прижимается, послушно выгибается. Блядь. Опять дрожит. Птенец познает свою сексуальность. В горле пересыхает от жажды, что от Крис исходит. От запаха. Хочу ее под собой.
Вспышки взрывают мозг. Хочу ее губы. Ее оргазм.
Питерские фейерверки отсасывают у тех, что сейчас передо мной.
Сглатываю и ошалело оглядываюсь, понимая, что за нами наблюдают. За тем, как мы это проживаем.
Ведущий сессии обнимает модель и начинает трогать, доводя до пика. Зал взрывается криками.
— О господи, — шепчет Крис, цепенея.
Поворачивается ко мне. Вцепляется. Ее руки становятся холодными, а потом и вовсе ледяными. Кристина опирается на меня, в следующую секунду я подхватываю ее на руки, потому что она… отключается.
Кристина
Любовь представляется мне как нежное, теплое, невесомое одеяло, в которое хочется завернуть ее объект. В то же время любовь — это самое алчное чувство на свете! Я так сильно хочу чувствовать Демьяна, что с ума схожу. Впитать бы в себя или впитаться самой каждой клеткой. Хочу смотреть на мир сквозь него и получать в ответ все то же. Любовь… это определенно полнейший сбой работы мозга. Любила ли я когда-то бывшего мужа? Хоть кого-нибудь?
Обнимаю Демьяна за шею, когда он выносит меня на улицу. Торопливо хватаю свежий морозный воздух и прихожу в себя. Но вырываться не спешу: ощущаю себя закутанной в то самое волшебное одеяло — самое теплое и нежное на свете. Прикосновения Демьяна — максимально бережливые, трудно представить, что мужчина… взрослый, большой мужчина на них способен.
Я плавлюсь и жадно дышу ртом. Там, в подвале, я впала в какой-то транс, трепетала, излучала и впитывала. Тело стало пластичным и восприимчивым. Я так сильно волновалась, что не смогла с собой справиться. Оргазм накрыл без особой стимуляции, а потом… картинка поплыла.
— Лучше? — спрашивает Демьян. — В подвале было душно, народу набилось битком.
— Я выключилась, да?
— Прямо на пике сессии. Голуба, ты ужинала?
— Да, конечно.
Лгу. Кусок весь вечер в горло не лез. Я ужасно страдала после нашего прощания, злилась на свои чувства, на то, что соскучилась по Демьяну сильнее, чем он по мне. И ревновала.
После обморока осознала себя на диване на первом этаже, Демьян и администратор отпаивали водой с лимоном и льдом. После чего мы оделись и вышли на улицу.
— Ты в порядке? — интересуюсь у Демьяна, когда садимся в его машину.
— Нет.
— Что?
— Я не в порядке.
Слегка обескураженно пялюсь на него.
— Завелся сильно, — бурчит.
— Яйца болят?
Он поворачивается в мою сторону, прищуривается.
— Машину вести сможешь?
Прищуривается агрессивнее. Невинно пожимаю плечами.
