Зажмуриваюсь, вспоминая того приятного парня, с которым пыталась встречаться совсем недавно. И думала о Демьяне. До встречи, во время и после. Парень был классным, но не тем, кого бы я хотела. Клин клином не работает? Или нужно больше клиньев?
Быстро оборачиваюсь и успеваю увидеть Баженова. Он так и стоит у ресторана, смотрит вслед. Сердце сжимается, а через секунду глаза жжет солью.
Демьян
Если в своем окружении ты не можешь найти ни одного хорошего человека — стань им. Это простое правило множество раз выравнивало мою дорожку, помогало балансировать в спорных ситуациях и выплывать в аховых.
Отрываюсь от кода и смотрю в окно на фейерверк. Разноцветные огни рассыпаются на черном небе снова, снова и снова. Каждую ночь в этом городе кто-то где-то стреляет праздником в небо.
Снимаю очки и тру глаза. Огни расплываются в разные стороны, подсвечивая теперь все небо, превращая его в мультяшное. Фокусы астигматизма.
Полагаю, я разучился дружить. Это навык, который, как и любой другой, следует поддерживать и стимулировать. У меня же ревность с похотью топят друг друга и путают мысли. Сильная, жгучая, практически неконтролируемая ревность.
Вот на хрена я выпалил Кристине про измены ее мужика? Сознательно причинил боль, прикрываясь в тот момент идеей, что так будет лучше. Ее мужа я бы стер совсем, но тогда Кристина… меня испугалась бы. И прекратила общение, как чуть было не сделала в этот раз.
Страх в ее глазах врубил стопор. Дружба — это в первую очередь бережливость. У меня же в башке что-то щелкает, когда с другим Крис вижу. Странные реакции. Можно ли ревновать друга до крайней степени раздражения?
Закрываю глаза и врываюсь в момент, когда мы обнялись в книжном. Так крепко обнялись, что я дыхание задержал, потом впитал ее в себя. Обрадовался. Не хотел ее ставить в неудобное положение, поэтому для визита выбрал презентацию. Чуть не сдох от нетерпения, но дождался. Если бы Крис не захотела меня видеть, то подписала бы книжку и попрощалась, не чувствуя угрызений совести.
Кажется, что улавливаю ее духи. Я открываю глаза. Нужно взять паузу, иначе перейду грань и Кристина меня возненавидит. Очень сильно к ней привязался.
Возвращаю очки на место и забиваю в строку поиска название вечеринки, которой хвасталась недавно разведенная Крис. Нет такой.
Барабаню пальцами по столу. Закидываю запрос знакомым, которые вращаются в питерской эро-тусовке. Подобного плана вечеринки анонсируют заранее и тщательно охраняют от лишних людей, которые могут испортить вайб и настрой.
Я совсем не в курсе, как Крис жила этот месяц и что с ней происходило. Блядь. Проигрываю в голове момент нашей встречи. Радость в ее глазах. Восторг. И печаль, когда прощались.
Опускаю голову. Мы оба грань перешагнули, и надо бы заднюю врубить, чтобы сохранить и сберечь важное.
Нам надо еще поговорить. Сейчас.
Вставляю в глаза линзы, хватаю ключи от машины и срываюсь с места. Через полчаса я у дома Кристины, звоню в домофон — ответа не дожидаюсь. В окнах свет не горит. Выбираю ее контакт, набираю, но получаю сообщение, что абонент недоступен.
Тем временем знакомый присылает список тематических вечеринок. Пробегаю глазами и торможу на «Мартовском беспределе». Ассоциативно самое близкое название к тому, что Кристина озвучила. Едва читаю название клуба, где проводят, взрываюсь раздражением.
Блядь, птенец, ты, конечно, девка свободная теперь и взрослая, не мне тебя судить, но не слишком ли для тебя пати подобного формата? Там народ совсем без тормозов. Оттуда хер выползешь неоттраханной. Ну и наркотики.
«Кристина Осина-Росс в списке?» — пишу знакомому.
«Списки не публикуются».
«Блядь, Джонни. Мне самому вытащить? Я вытащу всех и так, чтобы гости узнали об этом».
«Минуту».
Впиваюсь глазами в экран, обновляю чат, хотя умом понимаю, что это не ускорит ответ.
«Есть».
Пиздец! Печатаю быстро:
«Мне нужен входной».
Сажусь за руль.
«Билетов больше нет, брат, ты че. Тем более для мужика. Для дамы еще смогу устроить, сам понимаешь, там девчонки топ нужны».
Кроет. При мысли, что она там одна, покалывает ужасом.
«Любая цена», — печатаю, отправляю.
Через минуту приходит номер счета и сумма.
Птенец, твою мать. Лучше бы мы тебе сережки к кольцу купили. Я выжимаю педаль газа.
Пока еду, ощущаю ядовитую смесь братского беспокойства и зрелой ревности. И как это вместе сочетается, не очень понятно и вроде как противоестественно.
В юности я не видел Кристину с парнями и не воспринимал как половозрелого человека. Теперь наша дружба приправлена чем-то неадекватно острым.
Паркуюсь и едва не бегом взлетаю по лестнице. Стучусь в дверь, показываю в глазок экран мобильного с билетом, после чего замок все же щелкает и меня пропускают в помещение. Мобильный сдаю, ясно-понятно зачем: фотографировать и вести трансляции запрещено. Здесь все по-прежнему, как когда был в последний раз. Даже кокс в тех же колбочках на входе выдают.
