– Помогите! Вор! – закричала Женя, видя, что до конца эскалатора остались считанные метры. Женщина-дежурная услышала её, выбежала из своей стеклянной будочки и приняла выжидающую позу, готовая накинуться на вора, как собака на кошку, чтобы разорвать в клочья.
Рука незнакомца начала выскальзывать из Жениной ладошки, и когда парень окончательно высвободился, она завопила на всё метро:
– Держите вора!
Вором оказался молодой человек в чёрной кроличьей шапке и в коротком пальтишке мышиного цвета. Он бросился бежать вниз по эскалатору, но увидев, какой цербер поджидает его у будки дежурного, тут же развернулся и с невероятной быстротой начал подниматься вверх, оттолкнув Женю и ещё парочку плавно плывущих вглубь метро пассажиров, пока его путь не преградил широкоплечий мужчина.
– Стоять! Попался, воришка! – забасил мужчина на всю станцию. – От меня не уйдёшь!
Как ни пытался парнишка вырваться из сильных рук ответственного гражданина, так и не смог отделаться от него. Спустившись вниз, мужчина подвёл нарушителя покоя к дежурной, а она схватила вора за другую, свободную руку. Женя следовала за своим спасителем, благоговейно заглядывая ему в глаза.
– Вор проклятый! – плевалась словами дежурная. – Я давно тебя приметила! Час за тобой наблюдаю! Повадилась шваль всякая на «Авиамоторную», спаса от вас нет!
– Что стоишь, рот разинула? Проверяй сумку! – прервал ругательный монолог спаситель, обратившись к Жене.
Она растерянно обводила взглядом троицу, никак не могла собраться с мыслями и понять, что от неё хотят. Слишком много пришлось пережить за сегодняшнее утро. Унижение во время собрания в институте никак не стиралось из памяти, и можно ли забыть такой позор! Так ещё и приключение с ограблением в метро убило оставшиеся, не тронутые гневной речью Василия Ивановича нервные клетки. Покопавшись в сумке, Женя нащупала кошелёк и первый раз за время погони посмотрела в глаза карманнику. Взгляд его тускло-серых глаз напоминал взгляд загнанного в угол зверя. Она сначала никак не могла понять, где уже видела точно такой же дикий взгляд и сжатые в тонкую нитку губы, а затем вспомнила! Такие же озлобленные глаза она сегодня видела во сне, только тот был настоящим героем, спасшим её от падения, а этот – мелким жуликом.
– Что молчишь? Кошелёк на месте или этот выродок успел стащить? – не унималась дежурная.
– Да, на месте, – почему-то шёпотом ответила Женя. – Все вещи на месте. Я ошиблась. Он ни в чём не виноват.
– Как не виноват? – напирал «ответственный гражданин». – Так он залезал к тебе в сумку или нет?
– Не залезал. Мне показалось. – Жене ужасно захотелось расплакаться прямо на широкой груди дежурной, но она лишь закусила губу и продолжила: – Прошу прошения у вас, молодой человек! Мне померещилось. Не знаю, как так получилось.
– А что же ты бежал тогда, если не виноват?
– Растерялся, когда она завопила на всё метро, вот и побежал. – Парень высвободился из стальных тисков рук Жениного спасителя.
– Вот дурында! Подняла на уши всё метро!
– Не всё, а только «Авиамоторную», – пробубнила Женя и поплелась к эскалатору, который поднимался наверх.
– Эх, только время потерял, – разочарованно махнул рукой несостоявшийся герой и с гордо поднятой головой пошёл к поездам.
Дежурная фыркнула, бочком влезла в свою маленькую будочку, усадила необъятную фигуру на стульчик и продолжила наблюдение за нерадивыми пассажирами с рабочего места. Парень-вор пошёл следом за Женей.
– Ты почему сказала, что я в сумку к тебе не залезал? А я залез к тебе в сумку и хотел украсть кошелёк! Но ты его положила не сверху, как все нормальные люди, а на дно сумки! Чуть-чуть не достал! – прошипел парнишка Женьке на ухо, когда поравнялся с ней.
– Знаю, что ты – вор, – ответила она, поражённая признанием незнакомца. – Пожалела тебя, дурака! Сколько тебе лет? Семнадцать? Восемнадцать? В тюрьму захотел? У тебя вся жизнь впереди, а ты хочешь её на тюрьму променять!
– Жалостливая нашлась! Да что ты вообще о моей жизни знаешь?! Может, в тюрьме мне лучше будет! Не надо думать, как на кусок хлеба заработать, не надо думать об отце, не надо думать о младшем брате! Мой отец как раз сейчас находится в местах не столь отдалённых. Может, тюрьма мне станет домом родным. Святая тоже мне нашлась! Заступница! Да плевать я хотел на таких, как ты! Живёте в своих тёплых норках, колбасу трескаете, не знаете, что такое голод, побои от воспитателей детдома, ни хрена вы не знаете о жизни! Тюрьмой меня пугать надумала!
Парнишка отвернулся от Жени и побежал по ступенькам наверх, а она, пылая от негодования, кинулась за ним, схватила за рукав пальто, так, что он остановился, обернулся и осоловело уставился на неё.
– Как ты смеешь меня оскорблять? Я тебя действительно спасла! И ты тоже ничего не знаешь обо мне, о моей жизни. – Женя замялась, а потом выпалила: – Меня из комсомола выгоняют! Думала, приеду домой, снотворного напьюсь и усну навсегда!
