Воздух становится все гуще, но скорость освежает. Не знаю, получится ли у нас с Димой убежать от дождя, да мне и все равно, если честно. Я снова здесь, в иной реальности. Мысли вязкие, как жвачка, кожа чувствительная, точно после ядреного кислотного пилинга. Это неправильно, но я отругаю себя позже. Если Женька уже на днях найдет нам квартиру, то, вполне возможно, это наша последняя поездка с Димой. Хочу запомнить ее. Насладиться близостью, пусть и символической.
Сворачиваем с асфальтированной дороги и плетемся через переулки. Похоже, Зимин старается срезать путь, но у небес другие планы. Ливень обрушивается на нас в одном из дворов старых кирпичных домов. Одежда становится мокрой за несколько секунд, тонкая ткань блузки и брюк облепляет тело, а стук падающих капель раздается со всех сторон. Скорость байка снижается, и вскоре мы останавливаемся под козырьком деревянной беседки.
– Не успели, – говорит Зимин, обернувшись. – Сейчас вызову такси.
– Нет! – кричу я и стягиваю шлем. – Не надо. Дождемся, когда ливень стихнет, и поедем вместе.
Над кронами низких деревьев светит одинокий фонарь, озаряя двор бликующим в каплях сиянием. Мелкие брызги попадают мне на лицо и волосы, но это не тревожит, а вот мысли о том, что придется оставить Диму здесь или, того хуже, он поедет в такую погоду домой в одиночку, – даже очень. Его темные ресницы слиплись, взгляд кажется тяжелее. С кончика носа и подбородка стекает дождевая вода, кожа блестит от влаги.
– Я обещал Саше…
– …что мы будем осторожны. Дождь идет, мы стоим. Все безопасно.
– Ты можешь простудиться.
– Брось! Этот дождь теплее воды, в которой я обычно принимаю душ.
– Но Саша ждет.
– Подождет! – перебиваю я сурово, Дима отворачивается и тяжело вздыхает.
– Спустись с байка, пожалуйста.
Выполняю просьбу Димы, позволяя слезть и ему, а после вновь забираюсь на мотоцикл, свесив ноги на одну сторону.
– Так ты промокнешь еще сильнее. – Зимин неодобрительно качает головой, а я безразлично пожимаю плечами, давая понять, что никуда не собираюсь.
По шее и спине стекают теплые капли, вызывая легкую щекотку. Оглядываюсь по сторонам – ни души. Лишь окна горят за пеленой дождя и тени покачиваются в ветвях деревьев. Мы словно и не в Ростове вовсе, а где-то в вымышленном городе, даже в картинке. Замерший кадр, лишенный начала и конца. Кусочек истории, смысл которой понять могу лишь я одна.
– Ксю, – окликает Дима, заставляя переключить внимание на него. – То, что ты сказала Саше. Не стоило так.
– Это ему не стоило так говорить! – Моим словам вторит ослепляющая вспышка молнии, а за ней и раскат грома.
Дима хмурится, задумавшись. Проводит ладонью по мокрым волосам и делает шаг вперед.
– Ты заступилась… за меня? – иронично спрашивает он.
– Да, и за тебя тоже. Саша порой перегибает с безопасностью, хотя сам год почти жил на той сраной крыше и красной тряпкой для Макса подрабатывал. Что-то тогда безопасность его не сильно заботила, а теперь вот забеспокоился.
Вижу, как глаза Зимина округляются, и вжимаю голову в плечи. Зря я это сказала.
– Дим, я…
– Ты злишься на него, да?
– А ты разве нет?
Он недоуменно замирает и отвечает только через несколько мгновений уже привычным успокаивающим тоном:
– Тот год был для него очень сложным.
– А для нас? – я немного повышаю голос, подстраиваясь под шорох дождя. – Для меня, для тебя. Разве легким? Саша не единственный, кто переживал тот ужас, но единственный, кто чуть его не повторил.
Мое дыхание учащается, сердечный ритм тоже, а взгляд мечется из стороны в сторону. Дима берет мои ладони в свои прохладные руки. Он понимает, конечно понимает. Он был там, все видел и знает. Ни родители, ни психологи, ни новые друзья, никто так больше не может. Только мы – те, кого непосредственно это коснулось. Прошло сквозь ребра, пронзило сердце и вылетело насквозь, оставив зияющую дыру.
– Ты же знаешь, он старался как мог.
– А ты знаешь, как сильно я люблю его. Он мой брат, и я никогда не простила бы себя или кого-либо еще, если бы с ним что-то случилось, но… Дим, иногда он берет на себя слишком много, будто один прошел через это. Как он мог сказать тебе, что не доверяет? Если бы не ты…
– Я ничего не сделал. – Зимин отшатывается и хочет отпустить мои пальцы.
– Ты был рядом. – Удерживаю его руки, перехватив инициативу. – Всегда присматривал за ним. Он же с детства дурной, вечно лезет куда не просят. Сколько раз вы приходили побитыми из-за того, что он с кем-то сцепился. Сколько раз ты выгораживал его перед родителями и учителями. А тот случай на выпускном! Вас в ментовку забрали бы за разбой, если бы ты не договорился. Да он без тебя…
– Ксю, – мягко перебивает Дима, – не думаю, что Саша всерьез хотел меня задеть. Так часто бывает. Мы грубим близким, можем быть с ними резкими и даже жестокими только потому, что притворяться не нужно. Они простят и поймут. И я понимаю Сашу. Он всего лишь пытался защитить тебя как хороший старший брат.
– От чего? От дождя? От жизни? Он не может защитить меня от всего на свете.
