Через несколько часов одиночество становится невыносимым. Оно заставляет Диму вглядываться в пустоту внутри себя все пристальнее, задает вопросы, ответов на которые нет. Все равно что умножать бездну на бесконечность. Это напоминает ему год после смерти Миши. Год в страхе за Сашу. Год в забвении, бо́льшую часть которого Дима даже не помнит, потому что все дни были похожи друг на друга, а действия повторялись по инерции. Бессмысленные, безнадежные, как будто чужие. Зимин не выдерживает и хватает телефон. Список контактов огромен, но ни одно из имен не вызывает отклика сердца, поэтому приходится выбирать головой.
– Привет, Дим! Что-то срочное? – звучит из динамика веселый голос соседки на фоне звонкого женского смеха и музыки.
– Привет, Ксень. Нет, ничего такого. Просто хотел узнать, как ты, но уже слышу, что веселишься. Не буду отвлекать.
– Да, я на дне рождения подруги.
– Если нужна будет помощь…
– Вряд ли. Мы вроде как помирились.
– Да? Здорово. Рад за тебя.
– Спасибо, Дим. Правда. За все.
– Всегда пожалуйста. Хорошего вечера.
– И тебе. Да иду я! Сейчас! – кричит Ксюша. – Ну все, мне пора. Пока!
Вот и еще одно зеркало опустело. Это не больно и не радостно, не грустно и не весело – безразлично. Наименования контактов мелькают на экране, буквы смазываются, сливаясь в полосы. Последнее имя – Яна. Дима не помнит, кто это, но все равно звонит.
– Алло? – настороженно отвечает девушка.
– Привет, – произносит Зимин.
– Привет. Это кто?
– Извините. Наверное, номером ошибся.
Дима сбрасывает звонок и откладывает телефон в сторону. Будь это кто-то другой, не он сам, а кто угодно, выход нашелся бы легко. Зимин отвез бы этого человека куда-то или предложил заняться чем-то приятным. Мог бы что-то придумать, но… Что можно придумать для того, кто ничего не хочет? Тело просит неопределенных действий, требует непонятного движения. Убежать, забыться, исчезнуть. Отрешенность бурлит и кипит, перевоплощаясь в страх: не за себя – за них, за тех, кто останется. Они будут жалеть, страдать и печалиться.
Ночной Ростов-на-Дону, веселая молодежь, долбящая музыка и взмокшая кожа. Маршрут, выстроенный Женькой, оказывается не самым удобным, и все же он неплох: четыре бара, три клуба. Мы прогуливаемся пешком, пару раз берем такси и нигде не задерживаемся дольше часа. Фомушкина держит обещание: меняет образ очаровательной кошечки на маску недоступной стервы и не вступает в прямой диалог ни с кем, кроме охранников и барменов. Благодаря этому мы успешно сохраняем концентрацию внимания лишь на беспечной болтовне, танцах и коктейлях, от которых горят щеки и кружится голова. Мышцы звенят, в голове приятная пустота – хорошо! Не нужно думать, переживать. Только слушать музыку и растворяться в моменте непринадлежности никому и ничему.
– Ну и что это?! – слышится рядом громкое недовольное рычание.
Поворачиваю голову, вглядываясь в полумрак. Перед Женькой стоит паренек с растрепанными пшеничными волосами, в расстегнутой рубашке и прижимает ладони Фомушкиной к своей обнаженной груди.
– А что?! Не нравится?! – нагло спрашивает он.
Цветные огоньки отражаются в прозрачных стеклах его очков и вплетаются в черные волосы подруги. Рядом с ними пританцовывает еще один парень, который, заметив мой взгляд на парочку, собирается подобраться ближе. Черт, все-таки попались! А все ведь так хорошо шло…
– Представь себе! – Женька грубо отталкивает нахала, но тот лишь улыбается и подходит снова.
– Да ладно тебе! Давай потанцуем!
– Нет!
– Это значит да?!
– Это значит нет! Тут полно девчонок, поищи тех, у кого овуляция!
– Кажется, уже нашел!
– Сейчас потеряешься!
– Жень! – Хватаю подругу за плечо, и она разжимает руки, которыми успела вцепиться в воротник чужой рубашки. – Время вышло! Нам пора!
Покидаем заведение, не оглядываясь, и отходим подальше от клуба, потому что снаружи так же шумно и тесно. Воздух тяжелый, ни намека на ветерок. Городские огни сдерживают светящимся щитом небесную черноту, но, несмотря ни на что, летняя ночь кажется волшебной, отпускающей, освобождающей, укрывающей и ведущей.
– Извини, – бормочет Женька, грациозно балансируя на высоких каблуках, и достает из сумочки пачку сигарет. – Он мне знакомого напомнил, я случайно засмотрелась…
Все ночные приключения начинаются именно с этого – со взгляда. Парни воспринимают его как сигнал к действию, разрешение и одобрение. Это не всегда плохо, но не сегодня и не тогда, когда кое-кто не может отличить прямой отказ от кокетства. Идиотский стереотип о том, что женское «нет» означает «да», доставляет слишком много проблем. Еще повезло, что я успела вывести Женьку прежде, чем она по-настоящему взбесилась. Очков тот бедолага точно лишился бы, а может, и еще чего ценного.
– Из намеченного маршрута что-то осталось? – спрашиваю я, проверяя время на дисплее мобильного: начало третьего.
