Так и поужинал в одиночестве. Свечи на столе, вокруг тишина. И этим мне дом не нравился. В таком доме должны быть куча слуг, жена, куча детей, чтобы чувствовать себя человеком, а не единственным выжившим после апокалипсиса. Странно, но в поле или ещё где у меня такого чувства одиночества не было. Может потому, что там хотя бы ветер шумел, трава и ветки шелестели, какие-нибудь птички чирикали, а здесь словно в склепе, разве что призраки из стен не пытались выбраться. Но вернувшись в свою спальню, поставил хорошую охранную систему. Убивать меня, вроде бы, некому и не за что, но так было спокойнее.
Но что удивительно, на перине и свежих простынях выспался прекрасно, а когда встало солнце, настроение резко пошло вверх. А чего кукситься? Доехал, посмотрел, кормят как на убой, так чего мне переживать?
После завтрака приехала Канели и повезла на экскурсию. Но смотреть, в общем-то, особо было нечего. Лес и поля как у всех. Две деревни примерно по сотне дворов. Немного, но и не мало. Как объяснила Канели, земли принадлежат поместью, а крестьяне, по сути, были арендаторами. Брали землю под пашню, под покосы, но часть земель оставляли за усадьбой. Те самые выпасы, по которым я гулял. Два десятка коров, своё производство масла и сыров. Тоже немного, но и себе хватало, и на продажу возили. Ещё несколько пасек, и с каждой, как я понял, получали почти по тонне мёда, ну и попутно воск. Часть леса шла на продажу, но под очень строгим контролем. Лесник разрешал рубить только старые и больные деревья. Ну а хворост для печей разрешалось собирать бесплатно. Всё равно за всеми не уследишь, а очищать лес от ломанных веток и деревьев надо.
А вот чем зарабатывали крестьяне, я до конца не понял. То, что выращивали зерно и прочую зелень, это понятно. Коровы и прочая живность — тоже понятно, но ведь это почти натуральное хозяйство. Хотя, живности можно и побольше выращивать. Одну свинью себе, другую на продажу. Ещё Канели мельком говорила о каких-то артелях. То ли мужики на шабашки ездили что-нибудь строить, то ли они что здесь делали. Правда, непонятно что с этого моё поместье имеет, но я не стал в это вдаваться. Во всяком случае, когда проезжали по деревням, откровенно запущенных заваливающихся изб я не видел. Пусть и жили без особого шика, но люди не голодали. Уже это хорошо.
Обедать приехали в дом Канели. Крепкий такой, три комнаты. И что бросилось в глаза — изразцовая печь. Такие хороши для обогрева, но где готовить еду? Специально я не стал спрашивать, но потом заметил в окно ещё один домик, стоявший почти впритык. Нечто вроде летней кухни?
Но обед был отменный. Несколько блюд, и снова мясо, мясо, мясо. Вкусно, самое лучшее для гостя, но, похоже, скоро я начну требовать, чтобы мне подавали только каши и салаты. Вот замечал за собой, что больше пяти дней мясо я есть не могу, потом требуется разгрузка. Если помаленьку, котлета на обед — это нормально, но сейчас мне подают наверно, порции как для пятерых здоровых мужиков. Ничего, несколько дней потерплю, а то люди стараются, хотят выказать уважение гостю. Но скоро новизна пройдёт, вот тогда и посмотрим, чем здесь питаются на самом деле.
А после обеда, когда убрали посуду со стола и служанка сменила скатерть, Канели выложила передо мной три листка, исписанных ровными строчками. Я стал просматривать записи, но знакомым показалась лишь закупки скота. Потом нашёл строчку про строительство новой водной лесопилки, ремонт зернохранилища, местной школы, да и чуть ли не половина списка — это ремонты всего и вся. Похоже, последние годы без хозяина всё потихоньку приходило в упадок, а сейчас достигло критической массы. Да и при прежнем бароне, думаю, последние лет пятнадцать никто не горел желанием чем-то заниматься. Вот и накопилось.
У каждой строчки стояли числа — пять, десять, двадцать золотых, но в конце списка стола сумма почти в триста золотых. Весьма внушительная сумма по местным меркам. Я как чувствовал, что придётся много чего ремонтировать, восстанавливать, и взял с собой две тысячи бумажками и монетами, так что сумма для меня вполне подъёмная.
Глянул на Канели. Та сидела напряжённая. Наверное, ждала от меня въедливых вопросов, готовилась отстаивать каждую строчку, но я спросил другое.
— У вас есть где хранить такие суммы?
Женщина словно обмякла.
— Я… я думала, что вы будете выдавать по мере необходимости.
Я отрицательно мотнул головой.
— Я уже говорил, что пробуду здесь недолго, да и меня могут вызвать в любой момент, так что заниматься хозяйством и прочими вопросами мне будет некогда. Сделаем по-другому. У вас есть счёт в банке в Менарде?
— У меня есть личный счёт, но последние годы все расчёты поместья шли… из рук в руки. Особой прибыли не было, так что и хранить было нечего — всё уходило на текущие расходы.
Я кивнул.
— Значит сделаем так. Завтра съездим в Менард, откроем счёт именно как счёт поместья. Распоряжаться им будем я и вы. Я положу туда пятьсот золотых, а дальше всё будет зависеть от того, насколько разумно вы сумеете ими распорядиться.
