– Слушай, Шеннон… – Он попытался дотронуться до моей руки, но я убрала ладонь со стола. – Мой круг общения довольно постоянен и узок. Знаешь, думаю, мы ещё ни раз за всю нашу совместную жизнь встретим Марию в знакомых компаниях, по работе, просто в городе.
– Да… встретим… надеюсь, только не в нашей спальне, – выпалила я, не подумав.
Джастин нахмурился и, как и я, откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди.
– Слушай, в чём твоя проблема? – вернул он мне мой же вопрос, который я задала ему чуть ранее в торговом центре.
– У меня нет проблем, – повторила я его слова и встала. – Прости, мне надо... мне надо... припудрить носик...
Фраза была дурацкой и подхваченной из какого-то дешёвого фильма, но больше мне ничего в голову не пришло.
Подавившись собственным объяснением, я унеслась по направлению к туалету, где, вывернув кран с холодной водой до упора, просто застыла перед зеркалом, изучая своё отражение.
Сейчас я напоминала подстреленную фурию-собственницу, которой было не по силам справиться ни с соперницей, ни с самим объектом собственности.
С одной стороны что–то во мне непонятным образом изменилось, но уверенности явно не прибавилось. И мудрости, видимо, тоже. Я мастер по неловким разговорам и – я посмотрела на свою спрятанную под свитером перебинтованную руку – нелепым ситуациям. Решив зря воду не расходовать, я выключила её и полезла в сумочку за пудреницей. Надо же сделать то, за чем я пришла сюда.
Но ничего достать я не успела. Дверь в дамскую комнату распахнулась и в туалет вплыла Мария.
– Прячешься? – пропела она без вступлений и подошла ближе.
Кинув не пригодившуюся пудреницу обратно в сумку, я развернулась к черноволосой стерве, всего–то менее чем за сутки успевшей изрядно потрепать мне нервы, и подбоченилась.
– В чём твоя проблема?
Трижды этот вопрос прозвучал сегодня.
Мария, уперев руки в крутые бёдра, окинула меня презрительным взглядом.
– Проблема в том, что моя проблема сейчас стала твоей проблемой,– выплюнула она свой витиеватый ответ. – Надеюсь, все оставшиеся до твоего отъезда дни ты просидишь в тёмной комнате и не будешь высовываться, а может, тебе хватит ума уехать пораньше.
Осознание того, что Мария знает о нашем с Джастином уговоре, стало для меня сродни грому среди ясного неба, хуже удара в живот. Кажется, воздух враз покинул мои лёгкие.
Недаром говорят, неожиданность – лучшее оружие.
Неужели он сказал ей? Нет, быть этого не может!
Но сомнения уже были посеяны.
– Ты что, типо, сталкер? – стараясь не уступать ей в надменности, кинула я.
Та приподняла брови в удивлении.
– Много о себе мнишь.
– Я не о себе.
Она, сделав вид, что не поняла, куда я клоню, отвернулась к зеркалу и, достав ярко–красную помаду, подвела и так с лихвой накрашенные губы.
– Тебе с ним не быть, – авторитетным тоном заявила она, её отражение язвительно улыбнулось мне в зеркале.
Фыркнув, я подцепила ремешок сумки и пошла к выходу.
– Но и тебе тоже, – обернувшись у двери, сказала я.
Оставив последнее слово за собой, я вернулась к столику. Джастин вскочил при моём появлении. Видимо, то, что Мария, как и я, удалилась из зала, не ускользнуло от его внимания.
– Всё хорошо? – обеспокоено спросил он.
– Мне нужно, чтобы ты кое–что сделал.
– Всё что угодно.
Сузив глаза, я посмотрела на своего мужа. Ох, Джастин, лучше бы ты не говорил этих слов.
Глубоко вздохнув, я ещё раз подумала над тем, что собираюсь сейчас сказать. Сердце заныло. Да, может, я и не права, но мне нужно быть уверенной, что моя жизнь всё ещё принадлежит мне.
Я, чёрт возьми, не внушаема и, чёрт возьми, я могу принимать самостоятельные решения.
Встретившись со взглядом самых необыкновенных ярко–зелёных глаз, я немного виновато произнесла:
– Мне нужны бумаги на развод, Джастин. За твоей подписью. Я хочу быть уверенной, что смогу уйти без проблем в любой момент.
Джастин внимательно посмотрел на меня, затем вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Шеннон, зачем тебе это? – В его голосе слышалась усталость. – Ты думаешь, я не отпущу тебя, если захочешь уйти?
Нет, я не чувствовала, что меня склонили и продолжают склонять к отношениям принудительно. Просто его методы были чересчур убедительны. Только мне не стоило говорить об этом Джастину прямо, хотя мне казалось, он уже и так понимал, на какие рычаги давить. Вернее, на какие зоны жать.
Задумавшись, я решала, что ему ответить, но он, так и не дождавшись каких–то слов от меня, продолжил:
– Может быть, ты желаешь прекратить всё прямо сейчас. Тогда скажи "стоп", и я остановлюсь.
Всё внутри похолодело, когда я осознала, что могу потерять его в эту самую секунду. Теперь собственные слова казались мне такими нелепыми, глупыми, больше подходящими капризному ребёнку, чем молодой женщине, к тому же замужней.
Я не была готова попрощаться с ним так быстро. Тем более теперь, когда я только начала понимать, насколько глубоко уже утонула в нём.
Представив довольное, ухмыляющееся лицо Марии – тебе с ним не быть – я сжала кулаки. Ногти с силой впились в мякоть кожи.
