Я глубоко вздохнул, чувствуя, как накалилась обстановка, но мне стоило уже давно сказать ей всё напрямик, и вот только сейчас я делал это.
-Я здесь не для того, чтобы восстанавливать наши отношения. Они закончились, Мария, возврата к ним не может быть и не будет. Мне хочется, чтобы ты запомнила это. В противном случае мне придётся принять меры, чтобы оградить свою семью от твоего внимания и вмешательства в наши жизни. Твоё присутствие становится слишком навязчивым.
Тёмные тонкие брови сошлись на переносице.
-И вот ещё... у меня есть жена. Это Шеннон. С ней я и намерен оставаться, несмотря на временный кризис в наших отношениях.
Отставив свой нетронутый бокал с вином в сторону, я откинулся на спинку стула, готовясь к стихийному бедствию - урагану Мария.
Ещё после получаса разговоров, бурной реакции, обвинений и слёз, трогательно поблескивающих в уголках её лукавых глаз, я уехал домой, где было теперь так одиноко и слишком тихо без Шеннон.
Однако цель была достигнута. Мария больше не объявлялась. И семью мою не беспокоила. Она знала, что находится у меня на крючке, и стоит мне потянуть леску, вылетит на берег, а вернее, за пределы привычной для неё жизни.
С какой-то стороны мне было жаль Марию, ведь осознавать, что у кого-то есть компромат на тебя, и он в любой момент может пустить его в ход, тяжело. Это словно как цепь, которая натягивается слишком туго, с неё не слезешь на раз-два.
Через три недели, устав от ежевечернего добровольного заточения в собственном доме, я приехал к родителям. Мама для начала укоризненно покачала головой, а потом увела меня в гостиную, усадила на мягкий удобный диван и убежала за чаем.
Джустина сунула нос в комнату, как только мама скрылась на кухне.
-Заходи, хватит топтаться на пороге, - пригласил я и попытался пошутить: – Твои нервные шаги порядком нервируют.
-Ты сердишься? - спросила она, заходя и присаживаясь рядом. Когда я не ответил, она кивнула и повторила уже утвердительно. - Ты сердишься.
Задумавшись над её словами, я просканировал собственные чувства.
-Нет то чтобы сержусь. Просто больше так не делай.
Мне не хотелось отчитывать собственную сестру, хотя Джустина уже не ребёнок и вполне способна осознавать последствия поступков.
Она кивнула и замолчала, задумчиво накручивая светлые локоны на пальчики. Мы сидели рядом, даже не касаясь друг друга. Я мог бы как раньше обнять сестру и взъерошить волосы, и хорошенько получить по рукам за наведение беспорядка на её голове, но желания шутить и задирать нерадивого подростка сейчас не испытывал. Джустина тоже чувствовала эту непривычную неловкость между нами.
-Могу я позвонить Шеннон и извиниться? - наконец, заговорила она.
-Конечно, - ответил я, не раздумывая, и написал ей домашний телефон Шеннон.
Свой сотовый Шеннон так и не включила, может, вообще сменила номер.
-Но только извиниться, - добавил я, - за меня просить не надо. Здесь всё гораздо глубже, чем твой поступок. Так что даже не пытайся заводить об этом разговор.
Уголки губ сестры поползли вниз.
-А как мне всё исправить?
-Я сам всё исправлю, когда придёт время.
-Ладно.
Я всё-таки легонько стукнул по её кулачку своим, когда она подняла его в знак того, что всё "замётано", выражаясь её языком.
Стоило Мэри-Линн появиться на пороге, Джустина тут же смылась в свою комнату.
Вздохнув, я посмотрел на поднос с тонкими фарфоровыми чашечками и тарелкой мини-пирожных.
-А сэндвича у тебя нет? - протянул я.
-Конечно, есть. - Мама развернула поднос другой стороной, чтобы я увидел, что ещё стоит на нём. - Неужели ты думаешь, что я не знаю привычек своих детей?
Я улыбнулся и кивнул, а затем, закрыв глаза, откинул голову на спинку дивана. Иногда так приятно вернуться в отчий дом. Как же хорошо, что я не переехал в Нью-Йорк, как предлагали. Здесь всегда под боком место, куда можно прибежать и восстановить силы.
Тёплая мамина ладонь накрыла мой лоб.
-Джастин... - начала она.
Дом. Собственный дом. Не пентхауз в многоэтажке, а дом. Совсем некстати я вспомнил, как предлагал Шеннон подумать об отдельном доме, как бы невзначай.
Мысль, уже бродившая во мне некоторое время, облеклась в слова.
-Я люблю Шеннон, - перебил я что-то говорившую мне маму.
Она вздохнула и убрала руку, а я открыл глаза, чтобы посмотреть на неё.
-Неужели ты думаешь, что я не знаю, что на сердце у моих детей? - строго заявила она, а я рассмеялся и обнял её, мама всегда была милой и умела подобрать нужные слова.
-Я не сразу это понял, знаешь?
-Догадываюсь. А ещё догадываюсь, что именно этих слов от тебя ждала Шеннон… И не дождалась.
-И не дождалась, - подтвердил я.
Убеди меня остаться. Надежда в её глазах была почти осязаема.
-Что думаешь делать? – поинтересовалась мама через какое-то время.
-Исправлять ситуацию.
-Простым извини тут не отделаешься.
-Это я тоже понимаю.
Следующий час или два мы провели в разговорах о разном. В том числе о Шеннон. И о будущем.
Мама – эта мудрая женщина, мой самый главный поверенный, как всегда слушала, не перебивая и не давая советов. Я уже давно отрастил свою голову на плечах.
