Постепенно жизнь входила в привычное русло: встречи, командировки, поздние приходы домой, чтобы время осталось лишь умыться и рухнуть в постель, где меня никто не ждал. Возможно, мне стоило уже начать действовать, но некоторые моменты притормаживали меня. Мыслями то и дело я возвращался к Марии и вступал во внутренний бесконечный диалог с самим собой. Этот гештальт требовал окончательного закрытия. Пока запись находилась у меня, мы были связаны.
Прошло ещё несколько дней, и я принял важное, как мне казалось, решение. Думал, если не сделаю этого, то Мария, словно призрак из прошлого, будет то и дело возникать, если не в моей жизни, то в моей голове. Ведь флэшка, по сути, оставалась единственной ниточкой, протянутой между нами, и пусть хозяином положения был я – это не меняло основного смысла.
Возможно, Мария это тоже понимала.
-Ты просто так мне её отдаёшь? – с недоумением уточнила она.
-Да. Считай, у меня сегодня благородное настроение.
Мы пересеклись в парке в обеденное время. Солнце было в самом зените. Вокруг шаталась разношёрстная публика: от выкатившихся из душных офисов менеджеров до мамочек с детьми. Основная масса народа направлялась к пруду в поисках прохлады.
Мария явно не ожидала моего внезапного звонка и вела себя на удивление тихо.
-И никаких копий? – Она забрала флэшку и крутила её в руках, словно не знала, что с ней делать.
-Никаких.
-Уэйнрайт, я тебя не узнаю.
Усмехнувшись, я покачал головой.
-Возможно, ты никогда меня не знала. И уже не узнаешь, - чтобы уж точно обозначить черту, произнёс я. – Живи, Мария. Счастливо, но подальше от меня. Договорились?
Она долгим взглядом посмотрела на меня, сжала флэшку в ладони и кивнула.
Так мы и разошлись. Мария свернула на боковую тропинку и пошла к выходу из парка так быстро, будто боялась, что я могу передумать, а я повернул к озеру, решив ещё немного прогуляться. На душе стало чуть легче, и это убедило меня, что решение отдать запись было верным.
Что ж… оставалось всего ничего – сообразить, каким способом мне вернуть Шеннон.
Она оставила мне свой адрес, куда я мог "прислать документы на развод". Естественно, этого делать я не собирался.
И мне, и Шеннон нужно время, а потом... потом, кто знает, может, я, наконец, искренне скажу то, что она хочет услышать, а сама Шеннон найдёт в себе силы понять и принять меня таким, какой я есть.
Из размышлений меня выдернул прямой вопрос, адресованный непосредственно мне.
Я моргнул и посмотрел на девочку лет шести, нетерпеливо пританцовывающую передо мной.
-Что? – переспросил я, потому что ничего не расслышал.
-Можете достать? Вон там? – Она настойчиво указывала куда-то мне за спину.
Оглянувшись, я попытался понять, что и откуда я должен достать.
-Что там? Чем я могу тебе помочь?
-Ох, но вон же. Самолётик, - чуть ли не хныча, протянула она и снова ткнула мне за спину. – Улетел. Вон. На дереве!
Я окинул взглядом массивный дуб в центре газона и увидел в кроне голубое крыло.
-Высоковато, - протянул я.
-Так вы мне не поможете?
Я посмотрел в её ясные карие глаза, полные надежды. Нижняя губа уже тряслась от сдерживаемых слёз. Кажется, надвигалась лёгкая катастрофа.
-Меня мама будет ругать, - привела она последний и самый весомый аргумент. – А ещё она расстроится. Она только вчера мне его купила.
-Что ж… маму расстраивать нельзя, - уверил я девочку и направился к дереву.
Бросил кейс у корней, скинул пиджак и, прикидывая, с какой стороны подступиться к самой низкой ветке, потёр руки.
Ладони коснулись шершавой коры, я легко подтянулся и оказался на толстой устойчивой ветке. А дальше дело техники. Довольно быстро я добрался до игрушки. Она была очень лёгкой, почти невесомой, сделанной из пенопласта. Такой самолёт любил играть с ветром и непредсказуемо планировать.
-Готова ловить? – уточнил я, прицеливаясь и отпуская игрушку в полёт.
Самолёт заложил крутой вираж, кувыркнулся пару раз в мёртвой петле, и устремился к хозяйке.
-Лети ко мне! – крикнула девочка и, рассмеявшись, подпрыгнула, хватая приземляющийся возле неё самолётик.
Она прижимала его к себе, словно самую главную в её мире драгоценность.
Аккуратно я спустился с дерева, повис на нижней ветке и, перестав раскачиваться, выбрал момент, чтобы спрыгнуть. Оказавшись на земле, подхватил вещи, отряхнул кору с колен и подошёл к девочке.
-Порядок? – уточнил я.
-Полный, - довольно улыбнулась она и искренне поблагодарила. – Спасибо.
-Пожалуйста. Ну, беги к маме!
-Ага!
Я также развернулся, чтобы уйти, и сделал пару шагов, затем, повинуясь импульсу, обернулся через плечо и окрикнул её.
-Как зовут-то тебя?!
-Меня? Шеннон. Меня зовут Шеннон.
Имя буквально хлестнуло по мне, обжигая, как удар кнута. Маленькая Шеннон убежала, а я по инерции сделал пару шагов и запнулся, притормаживая.
Вспомнил радостное девчоночье лицо, то, как она ловила самолётик, и слова: Лети ко мне!
Может быть, какая-то невидимая рука проведения, соединившая нас, подаёт мне очередной знак? Что если время действовать пришло?
Тогда оставалось продумать, как не запороть всё в самом начале.
Самолёт приземлился час назад.
А её всё нет.
