Он посадил меня сверху, толкнулся вперёд, и я удивилась, как легко приняло его моё тело.
Я приподнялась и снова опустилась, наслаждаясь тем, как он заполняет меня. Как он двигается подо мной. Внутри меня.
Так мы и раскачивались под мерный шум дождя в полутёмном кабинете.
И в какой-то момент всего стало слишком много. Напряжение дня спало, изливаясь в слезах и в его толчках: настойчивых и быстрых. И я чувствовала, как приближаюсь к кульминации, которая, я знала, ошеломит меня.
После мы лежали в нашей спальне, Джастин медленно гладил меня по волосам, а я молчала.
Мне хотелось чего-то сказать, но разум был совершенно пустым.
Уткнувшись носом в подушку, я фыркнула, а затем рассмеялась и... проснулась, абсолютно не помня, что же меня так насмешило в этом сне.
Глаза несколько секунд привыкали к яркому дневному свету и незнакомой обстановке спальни. Сугубо мужской спальни.
Мебели было немного. Основное пространство комнаты занимала кровать, на которой я и лежала. Невысокий комод, низенький стеклянный столик, широкое кресло из тёмно–коричневой кожи, развёрнутое к огромному окну, в углу я приметила вход в гардеробную и ванную.
Здесь, в интерьере, как и во всем остальном доме, преобладали зелёный и белый; вероятнее всего – любимые цвета Джастина. Мысленно я поставила себе галочку. Ещё один интересный факт о моём муже.
Моём муже...
Вспомнив, чем мы занимались ночью, я покраснела и снова уткнулась в подушку.
Вот уж не ожидала от себя такого отклика. Казалось, Джастин разбудил во мне совершенно другую женщину, иную Шеннон. Счастливо улыбнувшись, я вздохнула, вспоминая, как с особым вниманием и нежностью он исследовал моё тело. Сегодня он не торопился и брал меня медленно. Даже слишком медленно: раз за разом оттягивая момент моей разрядки. Но ничего более яркого и долгого со мной никогда не происходило, подобное я испытывала лишь в руках Джастина и от рук Джастина. И это ещё более удивительно тем, что знакомы мы всего два дня, но произошедшего за это время с лихвой хватит на несколько месяцев. Обычно моя жизнь не отличалась такой стремительностью. Да, она вовсе не была богата на события.
Но эта ночь ничем не напоминала прошлую и последующее утро в Вегасе. Никоим образом. Тогда всё случилось несколько дико, резко и страстно. А сейчас... Нет, страсти нисколько не убавилась. Но всё же это было иначе.
Мы узнавали друг друга. Это была ночь исследования. Ночь познания. Откровения.
И ещё одно, что я чётко поняла сегодняшней ночью – я не могу сказать ему "нет".
Да и не хочу.
Но сейчас Джастина рядом не было. Не знаю, когда он поднялся, по крайней мере, никакого постороннего шума в квартире я не слышала. Может быть, он уехал по делам и просто не захотел будить меня?
Перевернувшись на спину, я потянулась. Рубашка Джастина, которую я натянула посреди ночи, задралась к талии. Повернув голову, я уткнулась носом в ворот и вдохнула уже ставший мне родным знакомый запах. Улыбка сама по себе нарисовалась на моих губах.
Я снова вспомнила, как неторопливо ласкал меня Джастин, так, словно впереди у нас была вся жизнь.
Вздохнув, я зажмурилась. Моё радостное настроение пошло на спад.
Вся жизнь...
Нет, у нас была всего неделя, а потом... потом мне предстояло принять решение.
А что если Джастин изменит своё?
От этой мысли я рывком села на кровати. Отчего–то стало страшно.
Вот так, всего вторые сутки, и вчера я хотела, чтобы ничего не было, чтобы он ушёл, а сегодня мне уже страшно его потерять.
Эти неприятные размышления вернули меня в реальность. И она требовала действий.
Для начала я потянулась к телефону, стоявшему на тумбе возле кровати. Поколебавшись, я набрала номер родителей.
Этого разговора я страшилась более всего, даже больше разговора с Оливером, но оттягивать его и дальше – только делать хуже. И больнее. В первую очередь Оливеру.
Разговор с ним стоял в списке моих дел под номером два.
Первым в трубке раздался голос Бренды, моей матери. С опозданием в пару секунд параллельный телефон снял отец. Я закатила глаза. Старая песня! Сейчас они начнут спорить, кому стоит положить трубку.
– Я взяла! – Я слышала, как громко, на весь дом крикнула мама.
– Я взял, – раздался голос отца.
– Можешь, положить, я уже разговариваю.
– Бренда...
Опустив ноги с кровати, я вскочила и подбежала к окну, внезапно раздражаясь.
– Мам, пап, это я...
– О, Шанни, дорогая как ты? – ласково пропела мама.
– Как погодка в Вегасе? – буркнул отец, с самого начала принявший сторону Оливера, что мне ни под каким предлогом не стоит ехать в этот город–грехов, разврата и порока. Да, мой папаша иногда любил включить ханжу.
– Можете не утруждаться спорами, мне всё равно надо поговорить с вами обоими, – выдохнула я в трубку, проигнорировав их вопросы.
– Что случилось? – тут же спросил отец.
Конечно, он всегда быстрее любого радара улавливал моё настроение.
– Клэр или Айка вам не звонили?
Про Анжелу я даже не стала уточнять.
– А с чего они должны нам звонить? – ответил вопросом на вопрос папа. – Они же сейчас должны быть рядом с тобой или...
– Шеннон, где ты?
Паника в голосе мамы убивала.
