– Я много думал, я зря тебя отпустил. Напрасно позволил ему увезти тебя. Чёрт, я... просто вёл себя, как растерянный ребёнок, не знал, что делать, что думать, как поступить. Боже, он столько всего наговорил, я даже не припомню точно, что именно. Чувствую себя кроликом, которого загипнотизировал удав. Но он так убедительно всё излагал, словно вы с ним уже это обсудили заранее. Он застал меня врасплох. Утверждал, что ты не захочешь со мной разговаривать, по крайней мере, сразу после случившегося. Что ты не готова ничего решать. Что всё случилось спонтанно.
– Да, так и было. Оливер, я не специально вышла замуж за первого встречного тебе назло.
– Назло?
– Да, – призналась я, сжав телефон так, что он чуть не треснул. – Твоя гиперопека была особенно «гипер» в тот вечер, она медленно убивала меня.
Вот я и призналась. В первую очередь – самой себе. Ведь это самое сложное – признать правду.
– Но тебя надо контролировать, Шеннон.
Его слова неприятно удивили меня.
– Это ещё почему?
– Ты не можешь принимать самостоятельные решения. Я ведь не хотел тебя отпускать в Вегас, но думал, может, твои подруги–курицы о тебе позаботятся, и вот что вышло. Ты слишком внушаема.
Задумавшись, я ничего не ответила. Что если он прав? Что если я действительно внушаема? Только в этот момент я вовсе не о подружках думала, а о Джастине и его методах убеждения.
– Оливер, не знаю... не думаю, что так и есть.
На другом конце провода повисло молчание.
– Я хочу приехать и забрать тебя, – наконец, сказал он.
– Нет!
– Нет?
Это был один из наихудших вариантов, хотя я не понимала, что держит Оливера на расстоянии до сих пор. Неужели слова Джастина? Может, где-то в глубине души я воображала, как он прилетает, а я отсылаю его обратно? Прокручивала такую вероятность про себя много раз. Готовилась к ней. Но он не спешил. А значит… нужных чувств не было. Уже не было? Или вообще никогда?
И если Оливер согласен продолжать обманываться, то я считала себя в силах и вправе поставить окончательную точку в отношениях.
– Оливер, не знаю, вернусь ли я, а если и вернусь, то точно не к тебе.
Ну вот, всё и сказано.
Я тихонько сглотнула, ожидая реакции, которая, конечно же, последовала без заминок.
– Ты бросаешь меня?
Его натянутый, немного по-детски обиженный голос, да и вся нелепость ситуации внезапно рассмешили меня.
– Бросаю? – не выдержав, я рассмеялась. Но это был безрадостный, нервный смех. – Оливер, я бросила тебя, когда перед лицом Господа Бога или Элвиса, что в принципе одно и то же, – попыталась пошутить я, – сказала «да» другому мужчине. Я уехала с ним в другой город. Я живу в его квартире. Боже, Оливер, я сплю с ним.
И мне это нравится, – мысленно добавила я.
В трубке не было ничего слышно, кроме дыхания Оливера.
– Я звонила родителям, они должны были распорядиться отменить торжество, – ощутив, как подступают слёзы, я закрыла глаза. – Ты дорог мне. Я люблю тебя, Оливер, но не в той мере, какой нужно. Прости. И отпусти меня, пожалуйста.
Несколько слезинок всё же вырвались из–под моего контроля. Отвернувшись в сторону, я практически уткнулась лицом в крону декоративного деревца в кадке, желая скрыться от посторонних глаз.
– Шеннон, я приеду и заберу тебя.
Бедный упёртый Оливер. Он всегда не пропускал мимо ушей самое главное.
– Не надо, Оливер. Кто-то из нас должен быть решительным. Если ты не можешь, то придётся мне. И это, конечно, не телефонный разговор, но, к сожалению, я не могу сейчас встретиться с тобой и поговорить. Прости... мне... мне пора, – не дожидаясь его ответа, я нажала на отбой.
Ещё чуть–чуть и случилась бы катастрофа. Поднеся руку к глазам, я зажмурилась и пальцами нажала на веки, приказывая слезам уйти и не показываться.
Этот разговор был тяжёлым, но одновременно с тем, он был словно взрыв из прошлого. Ведь последние несколько дней я жила другой жизнью другой женщины. И, кажется, уже начала забывать, кто я есть на самом деле.
Серая скучная Шеннон, примерная дочь благонадёжных родителей, прилежная девушка с комплексом отличницы. Спокойная, предсказуемая, скромная. Кто я? Таких миллионы по всей стране. И во всём мире.
Скромность украшает, - любила говорить моя мама.
Ага, когда больше украшать уже нечему, - тихонько добавляла Клэр.
И сейчас я была в какой-то мере согласна с ней.
Если бы не мои безумные подруги-авантюристки, я бы сейчас шла под венец по расписанию. Но правильно ли это – планировать свою жизнь с оглядкой на других?
Я глубоко вздохнула и смахнула слёзы.
Как я объясню своё состояние Джастину, когда тот вернётся? Должна ли я рассказать, что звонила Оливеру?
Не успела я до конца проанализировать телефонный разговор, когда на мои плечи легла уже знакомая мне рука. Тепло ладони моментально согрело меня, а стоило Джастину обвить мои плечи и притянуть к своей груди, как я, каким–то неведомым образом, успокоилась.
– Что случилось? Тебя кто–то обидел?
– Бог... умом, – невнятно пробормотала я, уткнувшись ему в грудь.
– Не будь столь самокритична, – я слышала его тихий смех, пальцы нежно перебирали мои волосы. – Если ты заскучала без меня – это не повод для слёз.
