И она, громко заревев, побежала к маме.
– Это кто? – удивилась мама. – Неужели моя добрая, милая Дашенька?
Даша кивнула.
– Самая ласковая, самая разумная Дашенька? – спросила мама.
Даша кивнула.
– Та Дашенька, которую все-все любят? – на всякий случай уточнила мама.
Даша кивнула.
– Замечательно! – обрадовалась мама. – А я думала, нам всю жизнь придётся жить с капризной, вредной, совершенно незнакомой мне девочкой. Представляешь, у той девочки было ужасно плохое настроение… Как хорошо, что она убежала.
– Она стала невидимкой, – сказала Даша.
– Зачем? – спросил Илюшка, которого принёс папа. Илюшка болтался на одном конце палочки, а Вертушка на другом. Вертушке было хуже: у неё рот был занят и она даже ничего не могла спросить или сказать. Но глазами и хвостом собачка радовалась Даше.
– Я сама напиток такой сделала волшебный, для невидимости, – рассказала Даша.
– Да ты у нас настоящая волшебница, – сказал папа.
– Твоим напитком только плохое настроение можно невидимым делать или, например, он и на морщины так действует? – мама, как всегда, хотела сразу много всего. – А ещё надо бы против комаров что-нибудь изобрести. Они уже кусаются. Может, домой пойдём? Да и бабушка с дедушкой теперь вернулись.
– Не достать ли нам из гаража велосипеды? – предложил папа.
Даше, конечно, было обидно, что день прошёл так глупо. Но впереди ещё был целый вечер. Интересно, не разучилась ли она ездить на велике?– Мой день рождения отменяется! – сообщила Даша, выйдя из дома на улицу.
– Это почему? – удивился папа.
– В магазине нет свечек для торта, и я, оказывается, не взяла своё розовое деньрожденевское платье, – Даша легла на траву рядом с мамой и принялась сердито выщипывать травинки из земли.
– Про свечи – это причина, – согласилась мама, отложив книжку про морфологию сказки. – А без розового платья, что, и повеселиться нельзя?
– Как я буду веселиться?! – возмутилась Даша. – В чём? В синем, что ли? Оно даже не кружится!
– Ничего ты, мама, не понимаешь, – поддержал Дашу папа. – Я вот тоже платье розовое не взял… какой уж тут праздник, – и папа, вздохнув, вывалился из гамака к Даше и маме на траву.
– Ну отменяется так отменяется, – согласилась мама и опять уткнулась в книжку. Этой маме лишь бы почитать! Она думает, что без дня рождения можно прожить! А как без него жить?! Что, теперь Даше ещё на год оставаться пятилетней?
– Синее платье совсем не кружится! – едва сдерживая слёзы, сказала Даша. – Надо ехать за розовым!
– Не успеем. День рождения уже завтра, – едва шевеля губами, ответил папа. Он боялся спугнуть кузнечика. Кузнец сидел на травинке и тоже внимательно рассматривал папу. Он не пиликал на своей скрипочке. Наверное, боялся спугнуть человека.
– И вообще, день рождения не такой уж весёлый праздник, чтобы выряжаться в розовое, – подняла глаза от книжки мама. – Я, например, в твой день рождения была в дурацкой белой ночнушке с вырезом до пупа. На ногах у меня были бахилы, а на голове синий чепчик. И мне было совсем не до веселья.
– Ты что, не могла хотя бы своё платье с блёстками надеть? – возмутилась Даша. – Гости, наверное, над тобой смеялись.
– Действительно, – оживился папа. – Почему ты не надела своё платье с блёстками?
– Оно мне тогда в животе было узковато, – терпеливо объяснила мама.
– И что-то я вообще не помню, как ты тогда танцевала в чепчике… – наморщила лоб Даша.
– Танцевал в основном папа. У дверей родильного отделения. А я лежала и пела на всю больницу. Громкую песню, с припевом: «Боже мой, мамочки-мамочки, как больно».
– Что-то я такую не знаю, сочиняешь, наверное, – засомневалась Даша в правдивости маминого рассказа.
– Ещё узнаешь, – пообещала мама. – А потом ты родилась. Кстати, совершенно не розовая. А красная, как помидор. И без бантиков.