– И желательно открыть новую бутылку на глазах мисс Харрис, поскольку она очень недоверчивая особа, – говорит ему Хантер, оказавшись рядом со мной. Его привлекательные губы подергиваются, будто он всеми силам пытается не рассмеяться во всё горло, как это сделала я пару минут назад. – Я ведь прав?
Молча обдаю его уставшим взглядом, а потом вопросительно смотрю на официанта.
– К сожалению, ликера здесь нет. Но вы можете заказать его в баре. Там вы найдете всё, что пожелаете.
– Хорошо, – говорю с неохотой. – Спасибо.
– Неужели за столько времени ты ещё ничего не выпила? – спрашивает Хантер, следуя со мной к бару. – Неужели твой кавалер даже не позаботился о тебе?
– Неужели болтовня с любимыми родственниками настолько тебя утомила, что ты решил спрятаться под моей юбкой?
– Если бы я прятался под твоей юбкой, ты бы сейчас не была так напряжена.
– Неужели из трех сотен гостей тебе не нашлось достойного собеседника? – спрашиваю, остановившись у пушистого зеленого куста в форме огромного шара с белыми и красными цветками. Растение источает настойчивый медовый аромат. Не проходит и пары секунд, как я начинаю чихать.
– Самого достойного заграбастала ты, но, судя по скоротечности вашей беседы, ты его совершенно не оценила.
Чихаю.
– И с какой стати ты следишь за мной?
– Я не следил, а ждал, когда ты освободишься. Мне не хотелось прерывать ваше с Мэтью общение, ведь оно могло перерасти в нечто очень необходимое для тебя.
Снова чихаю и выставляю вперед указательный палец, чтобы ответить ему что-нибудь эдакое, но тут раздается звонкий голос Джейн, а секундой позже на мои плечи опускаются её руки.
– Вот вы где! А я вас опять обыскалась! Как ваши… дела?
Глаза Джейн напряженно пробегают по нашим лицам, она несколько раз оглядывается, потом снова смотрит на нас в необъяснимой спешке.
Чихаю и спрашиваю:
– Что-то случилось, Джейн?
– Э-э-э, нет! – хлопает она в ладоши и на мгновение замирает. – Нет! Что ты! Всё прекрасно. Хантер, дорогой, тебя искал отец. Кажется, яхта готова. Ты уже сообщил Ребекке?
Очередной мой чих сопровождается скатившейся по щеке слезой.
– Что? – спрашиваю, глядя на обоих сквозь мутную пелену в глазах. – Что именно?
– Милая, что с тобой?
– У нее аллергия, – уверенно и спокойно отвечает за меня Хантер.
– Аллергия? – удивляется Джейн и снова бегло пробегает глазами по лицам присутствующих.
– У меня нет никакой аллергии.
– Есть, Ребекка, – со смешком говорит Хантер. – У тебя точно аллергия и её причина – эти цветы.
– Я люблю цветы. Аллергия у меня на тебя, – фыркаю и снова чихаю. – Джейн, что случилось? Что ты вертишься, не пойму? Ищешь кого-то?
Прежде, чем обхватить мое лицо ладонями, Джейн набирает ртом воздух и смотрит на меня так, словно хочет о чем-то сказать, но не решается. Из-за слез в глазах и уплотняющемся комке в носу я едва ли могу придать значение её странному поведению.
– Послушай, милая, гостей, желающих прокатиться на яхте к острову Катрин, на пирсе ждет яхта. Хантер именно об этом и собирался тебе сообщить. Кажется, вся молодежь собирается на морскую прогулку, и ты тоже… не отставай. Хорошо? Отдохни там, погуляй по розовому пляжу и… всё такое… Ребекка? Милая, что с тобой?
– Мне становится трудно дышать, – говорю в нос и в сотый раз чихаю. – Кажется, это правда аллергия.
– …Да, похоже на то! Ну, вы поспешите, а то яхта уплывет без вас!
– Никто без нас не уплывет, а вот Ребекке необходимо принять лекарство и уйти подальше от этого куста, – говорит Хантер, которому я впервые не могу возразить.
Странное, однако, зрелище. На протяжении двадцати минут Ребекка заливается слезами, с трудом говорит не своим голосом и жалуется на проблемы с дыханием, а её любимую тетю это мало волнует. Обнимая себя за плечи, Джейн слишком часто оглядывается, словно опасается кого-то увидеть. Или быть увиденной. В любом случае, пока Ребекка постепенно приходит в себя, сидя на плетенном диванчике в роскошном лобби отеля, встревоженная невеста старается всячески замаскировать свои слишком очевидные эмоции за глупой и фальшивой улыбкой, забывая при этом про элементарное проявление внимания и заботы. С приходом моего отца легче ей точно не становится. Я замечаю, с каким рвением она переплетает их пальцы, словно прикосновение к нему равно долгожданной возможности глубоко вдохнуть свежий воздух. И всё же, для её мозга этого точно недостаточно, чтобы, наконец, поинтересоваться самочувствием племянницы.
– Ребекка, как ты себя чувствуешь? – спрашивает отец.
– Мне намного лучше, спасибо. Таблетка от аллергии спасла мне жизнь, – старается она улыбнуться и в тысячный раз прижимает скомканную белую салфетку к уголкам глаз. Кожа там заметно покраснела и слегка припухла. – Прошу прощения, что заставила вас поволноваться в разгар вечеринки. Со мной всё в порядке, вам необязательно оставаться здесь.
Сверкающий взгляд зеленых глаз, всколыхнувший во мне внезапное чувство дежавю, сосредотачивается на Джейн, у которой на лице так и написано, что она сейчас не здесь и не с нами.
