Разъезжаясь из лагеря, ребята обменялись всеми координатами, к тому же Даня зарегистрировал Юру на сайте “Вконтакте” и добавил в друзья. Также он подарил свою камеру Юре, ведь родители уже купили ему несколько новых моделей. Жили они в соседних районах: Юра мог выйти из дома и, перейдя дорогу, оказаться в районе проживания Дани, из Калининского шагнуть в Красногвардейский, но конкретно до Даниного дома ещё оставалось четыре с половиной километра. В тринадцатилетнем возрасте это ещё ощутимое расстояние, но через пару лет – это уже по-соседству. Так и получилось, что сразу после лагеря друзья виделись не часто, но интернет позволял им быть на связи круглые сутки и обмениваться отснятым, а, главное, смонтированным материалом. Через два года у Юры началось покорение города, Даня присоединился к нему чуть позже. Карманных денег у них было предостаточно для того, чтобы им были везде рады. За эти два года их взаимоотношения с одноклассниками изменились. Изменения эти начались после совместного отдыха в лагере, когда они ощутили вкус уважения среди сверстников. Даня первым же делом опробовал новый метод в школе. Сначала они огрызались: “Что, опять фээсбэшника включаешь?”. Но когда Даня показал им смонтированный клип со сдачи нормативов по физкультуре, приём был объезжен ещё в лагере, одноклассники восхитились своими движениями, иногда в рапиде, умело подзвученными трансовыми мелодиями, угорая над теми, кто в замедленном движении летел яйцами в “коня”. Особенно веселил всех толстяк Ваня Рыжиков, который, кидая гранату, попадал в любую сторону, кроме нужной. В клипе это было сделано так, как будто раз за разом, кидая в разные стороны гранаты, Ваня попадал в алкаша, и тот быстро перебирая ногами, как умеют только алкаши, заваливался в кусты. В отдельном блоке появилась женская половина класса под матёрый рэп. Девчонки, увидев с каких ракурсов и какими планами они запечатлены, бросились на Даню, который только притворился, что пытается убежать. Это был триумф! Обладательницы самых выразительных поп тискали его, шутливо угрожая, что оденут его в женские шмотки и самого будут снимать, как он разминается перед шестидесятиметровкой. За этим ажиотажем, он не обратил никакого внимания, на Андрея Мазкова и Ленку Бурлагину, которые исполнили в этом фильме роли катающегося по матам неудачника и бесформенной толстушки, чьи крупные планы создавали совсем другое настроение, нежели прелести других девочек. Это же можно было не снимать… Но кто отменял возвышение за счёт других, особенно в детском коллективе? Изгои не придавались всеобщему веселью. Мазков, стоя в стороне, пробубнил про Даню: “А сам-то на турнике, как червяк извивается”. А Бурлагина пригрозила обиженно: “Ты – дурак, Коротков, чтоб больше меня не смел снимать”. Так Даня покинул лагерь отщепенцев и боле к нему не возвращался. Он шёл вперёд, наслаждаясь родительским финансовым благополучием и их благосклонностью, нарождающейся бесшабашной юностью, вниманием девочек, видеосъёмкой и скоростным интернетом.
