Описание: Трудно поверить другому человеку после того, как тебя уже предавали... Но если ты поверишь, то не разочаруешься ли вновь? Небольшое продолжение к "Лёха Санин"
Лёха тяжело вздохнул и поёжился. Голова просто раскалывалась, всё тело ныло и болело, а рот являлся выездным филиалом кошачьего туалета. Да и как можно было себя чувствовать в 8:30 утра в понедельник, стоя на всеми ветрами продуваемой остановке, в лёгкой, явно не по погоде накинутой, ветровке, если все выходные... Кошма-а-а-ар!!! Выходные ушли в небытие, а вспомнить-то и нечего! А если что и вспоминается, то лучше бы это забыть. Лёха ещё раз поёжился, припоминая.
Четверговое утро началось как всегда, как обычно начинались все утра в последние два года его жизни: с неглубоких укусов за шею, поглаживаний по бедру и прижавшегося к спине горячего, требовательного тела Алекса. И хотя не всегда такая побудка заканчивалась полноценным сексом, обоим парням было до безумия приятно в ней участвовать, ласкать и ждать своей порции ласки, смотреть в родные, со сна расслабленные, глаза и видеть в них пробуждение. Вот и сейчас, Алекс развернул Лёшку к себе, провёл рукой вдоль тела, пальцы пробежались вокруг пупка, поднялись к подбородку. Косточками пальцев чиркнул по скуле, зарылся в волосы, притягивая голову к себе, обжигая губы и прикусывая нижнюю, чуть посасывая. Лёха потянулся навстречу ласке, прижав ладонь к горячей спине.
Телефонный звонок вырвал парней из нирваны наслаждения. Надрывался телефон Алекса, что было странно: подчинённые не имели привычки беспокоить босса столь рано, если только не происходило что-то из сверхэкстремального, а родные никогда бы не позвонили с утра пораньше, опять же, не случись чего-то сверхъестественного. Клюнув сразу же надувшегося парня в район макушки, Алекс взял телефон, отвечая:
— Слушаю. Да, у аппарата... Понял... Когда?.. Я буду. — Потеряв, казалось, весь интерес к продолжению развлечения, Алекс встал и стал одеваться, о чём-то задумавшись.
— Что-то случилось? — решив не дуться, поинтересовался Лёшка.
— С чего ты взял? Нет, всё нормально. Просто мне нужно будет отъехать на пару дней, чтоб решить ситуацию на... на производстве.
— А мы же в выходные к твоей маме приглашены?
— Не получится, я буду в отъезде. Или, может, ты один поедешь?
— Ну уж нет, нечего мне там без тебя делать. А тебе ехать обязательно?
— Да, считай, что я уже в пути. — Направляясь в ванную, помахал рукой Алекс.
Сказать, что Лёша был удивлён и расстроен, значит, ничего не сказать: он был раздосадован, обижен и немного подозрительно напряжён. Уж слишком скоропалительной выглядела поездка, да и не могло быть проблем на производстве: буквально на днях Алекс хвастался, что наконец-то все системы настроены и работают без перебоев, и можно будет оставить всю «империю еды» на управляющего, а самим рвануть в так долго ожидаемый отпуск. А тут — проблемы, да и ещё на несколько дней уехать, а ведь четыре кафе, что принадлежали Алексу, находились в черте города, и к каждому из них можно было буквально, дойти пешком. И за два прошедших года не было ещё такого, чтоб Алекс, объясняя, чем будет заниматься, отводил в сторону глаза, как будто что-то скрывая или недоговаривая.
Ревность — чёрная, всепоглощающая гадина, подняла свою плоскую голову в сердце Алексея и плотоядно облизнулась...
Через час телефон Алекса холодно сообщил, что его хозяин «недоступен или находится вне зоны». И это совсем не понравилось ещё более насторожившемуся Лёшке. Он позвонил в головной офис, мило поболтал с секретаршей Леночкой, которая получила высочайшее распоряжение всех обратившихся записывать на следующую неделю, ничего нового не выяснил и отключился. Пробежавшись по кафешкам, не увидел машины Алекса, при вопросах персоналу только ещё раз убедился, что и они не видели босса нынче. Проехать к гаражу Лёшку кто-то толкнул как будто. Прихватив запасной ключ, парень открыл массивную калитку и шагнул внутрь, обнаружив, что свет включён, что было странно. Из машин не хватало крузера, который Алекс недолюбливал, но держал только для поездок за город.
А на диване алел карминово-красный шелковый палантин... Явно не принадлежащий ни Лёшке, ни Алексу. На холодильнике сиротливо притулился высокий бокал со следами помады.
Закрыв дверь, Лёха убрал ключи в карман и привалился к стене. Чего-то подобного подспудно он и ожидал, ловя мельчайшие признаки того, что, как ему иногда казалось, Алекс пресытился их отношениями, и его вновь потянуло к более традиционным связям. И что-то изменить в свою пользу Лёшка не мог, как бы не старался. Давно, на заре становления их общения, у них произошёл откровенный разговор, в котором сам Лёшка и предложил открытые и честные отношения, до тех пор, пока они будут устраивать обоих. И если кто-то из них встретит кого-то более... устраивающего (хоть Лёша и не представлял, что такое может с ним произойти), то честно об этом заявит и не опустится до мерзкой измены. Алекс долго смотрел тогда на Лёху, озвучившего это условие, но, в конце концов, хмыкнув, согласился. И вот теперь Лёха видел признаки приближающейся катастрофы.
