Я совсем забыла. Возвращаясь обратно к жизни, нам положено представить себе свою кровать, но из-за паники это вылетело у меня из головы. Когда я проснулась от того, что пыль щекотала нос, сквозь дрему послышался шепот матери с мягким упреком:
Я запаниковала и почти пропала. А может, так оно и было? Я оказалась не в своей кровати, а на твердых половицах. Это не моя комната.
Здесь царит кромешная тьма, а воздух застаивался десятилетиями. Однако в нем таятся знакомые запахи кожи, бумаги и пчелиного воска.
Книги.
Я попала в библиотеку.
Это плохо, но могло быть хуже.
Тени слева от меня рассекла зеленая искорка. Другая сверкнула справа. Раздался тихий шелест, словно кто-то перевернул страницу. Должно быть, у меня разыгралось воображение. Попыталась встать, как вдруг что-то дернуло меня за подол. Я вздрогнула и задела стопку книг. Они упали на пол и рассыпались с таким грохотом, что у меня сердце в груди замерло. Тени рассыпались по полу к стеллажам, и тьма немного рассеялась.
Моя линия жизни натянулась, а значит, близится рассвет. Мне нужно проникнуть в кабинет мисс Элсвезер, где хранятся запасные ключи, и вернуться в Терновое крыло, чтобы меня не застукали.
Изумрудные искорки сверкали в темноте, а не в моем воображении – в этом я была почти уверена. Они мерцали, освещая нарисованную на стене восьмерку и отполированные до блеска перила. Я стояла в самом низу лестницы, ведущей на девятый этаж. Неужели я думала о девятом этаже, пересекая границу? Почему я здесь оказалась?
Я бросилась вниз по лестнице. Вдруг кто-то прошептал мое имя, умоляя меня вернуться, оглянуться назад.
Элла пропала после попытки попасть на девятый этаж. Нельзя, чтобы то же самое произошло и со мной.
Свернув на второй этаж, я прошмыгнула в кабинет мисс Элсвезер. Ключи от библиотеки хранились в верхнем ящике ее стола. Я схватила один из них и побежала вниз по последним пролетам, перепрыгивая через ступеньки. Я ощутила укол вины, но собиралась вернуть ключ уже завтра и надеялась, что она ничего не заметит.
В пустом голубом небе за арочными окнами таял рассвет. Я молча мчалась по коридорам. Колокол на часовой башне Коллиджерейта прозвонил шесть раз. В любую минуту из-за угла появится утренний патруль дворцовой стражи.
Я забежала в крыло Тернового ковена, когда последний звон эхом раскатился в ушах. Дверь захлопнулась за моей спиной, я с облегчением выдохнула и поспешила к себе в комнату. Меня не застукали. Никто не знает, что я в одиночку ходила по Смерти. И теперь я знаю, где Элла.
Сердце колотилось. Свернулась калачиком на кровати и зарылась в одеяло из гагачьего пуха, чтобы согреться от холода, пронизывающего до костей. Я и не думала, что смогу уснуть, но настолько вымоталась, что вскоре забылась во сне. В этот раз сновидения меня не потревожили.
Я проснулась от того, что щеку щекотали темные волосы. Надо мной с обеспокоенным видом склонилась мать. Когда я открыла глаза, она выпрямилась.
– Ты заболела?
– Я… Нет?
Я пыталась найти другие слова, но на ум так ничего и не пришло.
– Ты пропустила завтрак.
Это звучало как ненавязчивое требование объясниться.
– Мне жаль, я…
Я искала правдоподобное оправдание, но в голове у меня было пусто.
– Вставай, Пенни. Вчера вечером кто-то ворвался в зал для сожжения, и теперь ваша бабушка жаждет крови. Она хочет тебя видеть.
Тонкие морщинки вокруг маминых глаз стали резче от чего-то вроде подозрения. Я пыталась не показывать, как была напугана, ведь после сожжения я забыла убрать за собой пепел. Как я могла забыть такую незначительную мелочь?
Мать покачала головой и отвернулась.
– Будь осторожна. Сегодня утром ей еще исцелять Верховного Смотрителя.
Из всех ведьм только матери и бабушке доверено следить за раной нашего безликого повелителя. Немногие в Холстетте желали бессмертия. Смерть пела сладкие песни на голодных задворках. Если Смотритель умрет, не будет ни спасения, ни выхода, ни конца. Ни для кого из нас.
Поэтому мы хранили его жизнь, хоть и не могли его исцелить. И по мере того, как усугубляется его загадочный недуг, о котором нам запрещено говорить, завеса страдает от недуга вместе с ним.
Я сбросила с себя одеяло.
– Элла? Она что…
Мать прервала меня, печально покачав головой. Она сдалась, очевидно. Мне хотелось рассказать ей обо всем, что я делала прошлой ночью, и дать ей надежду. Но я обошлась объятиями. Я уткнулась лицом ей в плечо и почувствовала ее дыхание с ароматами ландыша и душистого горошка. Она была у себя в теплице. Надеюсь, она была не одна.
Мать нежно разгладила пальцами мои кудри.
– Одевайся, мой лепесточек. Не заставляй бабушку ждать.
Она ушла. Я осторожно выбралась из постели. Желудок протестующе заурчал из-за того, что я пропустила завтрак. В остальном же я чувствовала себя вполне нормально.
Я ходила по Смерти. Я нарушила первое правило, и ничего страшного не произошло.
