— Я пейанец, — ответил он с таким видом, словно спокойно мог бы переплыть Ла-Манш, имея ранения не в одном, а в обоих плечах, а потом развернуться и переплыть Ла-Манш обратно, без отдыха, — но плыть до Острова нельзя, — добавил он.
— Почему?
— Там горячие потоки от вулкана. И чем ближе к острову, тем они горячее.
— Тогда построим плот. Я буду срезать пистолетом деревья, а ты в это время поищешь что-нибудь подходящее, чтобы связывать бревна.
— Например? — поинтересовался он.
— Ты лично так загадил местные леса, что тебе лучше знать. Я заметил по пути сюда лианы.
— Они несколько шероховатые. Мне понадобится нож.
Я на секунду заколебался.
— Ладно. Держи!
— Вода может покрыть плот. Будет горячо.
— Тогда воду придется охладить.
— Как?
— Скоро пойдет дождь.
— Но вулканы…
Он пожал плечами, кивнул и направился резать лианы. Я начал валить и обдирать деревья, выбирая одинаковые, дюймов шести в диаметре, не меньше. При этом я не забывал, насколько возможно, следить за происходящим у меня за спиной.
Скоро начался дождь.
В течение последующих нескольких часов с небес непрерывно падал мелкий холодный дождик, промочивший нас до костей. Дождь усыпал оспинами поверхность Ахерона, смыл частично пыль и пепел с прибрежной растительности. Я выстругал два широких весла и срезал пару длинных шестов и поджидал Грин Грина, набиравшего достаточный запас связочного материала, чтобы скрепить плот. Земля вдруг страшно дернулась, и колоссальная расселина появилась в конусе вулкана, рассекая его до половины. Река лавы цвета неба на закате стала изливаться из прорехи. В моих ушах еще несколько минут звучало эхо взрыва, затем поверхность озера вздыбилась и в виде небольшой приливной волны — миниатюрного цунами — стремительно понеслась в мою сторону. Я бросился бежать изо всех сил и успел взобраться на самое высокое дерево, растущее вблизи.
Вода добралась до подножия дерева, но выше чем на фут не поднялась. За двадцать минут прошло три таких волны. Потом вода начала отступать, оставив мне вдоволь ила взамен бревен и уже вырезанных весел. Я был зол, как черт: смыло всю мою работу. Я знал, что дождь не загасит вулкана и может даже подстегнуть его деятельность, и все же…
Я прильнул к земле и в нескольких сотнях ярдов слева ощутил притяжение энерговвода. Откуда-то издалека донесся крик пейанца, но я не стал обращать на него внимания. В общем, в этот момент я уже был не совсем Фрэнсисом Сандау.
Я двинулся в сторону энерговвода и взобрался на небольшой холмик, чтобы достигнуть самого узла: у меня был отличный обзор на все озеро и на сам Остров за гранью встревоженных вод. Видимо, мое зрение обострилось: я вполне ясно различал шале и даже заметил какое-то движение в том месте, где поручень огораживал конец двора, выходившего на обрыв над водой. Земляне уступают по остроте зрения пейанцам. Ведь Грин Грин сказал, что ясно различал Шендона после того, как переплыл на берег с Острова.
Я стоял над одной из крупных вен Иллирии, или небольшой артерией, и чувствовал ее пульс, и в меня вошла Сила, и я послал ее вперед.
Довольно скоро лениво моросивший дождик перешел в мощный ливень, и когда я опустил поднятую ладонь, сверкнула молния и прокатился гром, словно кто-то бил в жестяной барабан. Ветер, внезапный, как прыгнувший кот, и холодный, как арктический ореол вокруг солнца, ударил мне в спину и, проносясь мимо, погладил щеку.
Грин Грин вновь что-то закричал. Кажется, он находился где-то справа от меня.
Затем небеса принялись с шипением слать вниз тяжкие дождевые потоки, шале совсем исчезло из виду, и сам остров превратился в серый призрак. Пламя вулканов виднелось слабой искрой над водами острова. Вскоре ветер понесся вперед как грузовой поезд, и его завывания слились с раскатами грома в непрерывный жуткий грохот. Воды Ахерона собрались в волны и двинулись в противоположном направлении. Если Грин Грин что-то и кричал мне, то я уже не мог его слышать.
Вода струями бежала у меня по волосам, стекала по лицу и шее. Я ничего не видел, но мне и не нужны были глаза. Меня окутывала энергия. Температура упала, дождь хлыстал целыми полотнищами, которые с треском разрывались, напоминая звуком удар кнута. День стал темен как ночь. Я захохотал, и воды поднялись столбами, закачались, как великаны-джинны, и молнии снова швыряли ослепительную перчатку, и вся моя машина еще ни разу не сказала мне: «Предел — полный ход!»
«Фрэнк, остановись, он узнает, что ты здесь!»
— пришла мысль, адресованная Грин Грином.
«Но он и так уже знает, что я тут, — ответил я. — Спрячься, пока это не кончится! Жди!»
Вместе с низвергавшимся дождем и поднявшимся ураганом грунт подо мной снова стал вздрагивать. Искра вулкана, плававшая в сумерках передо мной, разгорелась и засияла, как погребенное в море солнце. Затем заплясали молнии, клюя макушку острова, покрывая его различными именами, и одно из них было моим. Следующий толчок бросил меня на колени, но я снова встал и поднял обе руки.
