Этот бессмертный полностью

— Это правда, что я изменил формат и модифицировал формы. Но вы наполнили их эмоциональным содержанием, продвинули их до значения символов, соответствующих вашей проблеме. Если бы сон не был действительной аналогией, он не вызвал бы такой реакции. Он был бы лишен тревожного рисунка, который зарегистрировала лента.

Вы анализировались уже много месяцев, — продолжал Рендер, — и все, что я узнал, не смогло меня убедить, что ваша боязнь быть убитым не имеет никаких физических оснований.

Эриксон уставился на него.

— Тогда какого же дьявола я так боюсь?

— Потому что, — ответил Рендер, — вам очень хотелось бы стать объектом убийства.

Эриксон улыбнулся. К нему начало возвращаться хладнокровие.

— Уверяю вас, доктор, я никогда не помышлял о самоубийстве и не имею никакого желания перестать жить. — Он закурил. Его руки дрожали.

— Когда вы пришли ко мне прошлым летом, вы уверяли, что боитесь покушения на свою жизнь. Но вы затруднялись сказать, почему кто-то хотел бы убить вас…

— А мое положение! Нельзя быть членом палаты представителей и не иметь врагов!

— Однако, — возразил Рендер, — вы, похоже, ухитрились их не заиметь. Когда вы позволили мне поговорить с вашими детективами, я узнал, что у них нет никаких данных, будто ваши опасения имеют реальные основания. Никаких.

— Они слишком близоруки — или смотрят не туда, куда надо. Видимо, они что-то пропустили.

— Боюсь, что нет.

— Почему?

— Повторяю: потому что ваши ощущения не имеют никакого реального основания. Будьте честны со мной: была ли у вас какая-нибудь информация о том, что кто-то ненавидит вас до такой степени, что хочет убить?

— Я получаю множество угрожающих писем…

— Как и все члены палаты представителей… И все письма, направленные вам в течение прошлого года, расследовались. Было установлено, что это дело рук сумасшедших. Можете ли вы предложить мне хоть одно доказательство, подтверждающее ваши заявления?

Эриксон рассматривал кончик своей сигары.

— Я пришел к вам по совету одного коллеги. Пришел к вам, чтобы вы порылись в моем мозгу и нашли там что-то, с чем дальше могли бы работать мои детективы. Может, я кого-то сильно оскорбил или неудачно применил закон, имея дело с…

— … и я ничего не нашел, — повторил Рендер, — ничего, кроме причины вашего недовольства. Сейчас, конечно, вы боитесь услышать ее и пытаетесь отвлечь меня от объяснения диагноза…

— Нет!

— Тогда слушайте. Потом можете комментировать, если хотите, но вы тратили здесь время, не желая принять то, что я предлагал вам в десятке вариантов. Теперь я хочу сказать вам прямо, в чем дело, а дальше поступайте, как знаете.

— Прекрасно…

— Во-первых, вы очень хотели бы иметь множество врагов обоего пола…

— Это смешно!

— … потому что это единственная альтернатива возможности иметь друзей…

— У меня куча друзей!

— … потому что никто не хочет, чтобы его полностью игнорировали, чтобы все были к нему равнодушны. Любовь и ненависть — высшие формы проявления человеческих отношений. Не имея любви и не в силах добиться ее, вы желаете для себя ненависти. Вы так сильно мечтали о ней, что убедили себя в ее существовании. Но это — фальшивая игра. Подлинная эмоциональная потребность, подчиняясь надуманному желанию, не приносит реального удовлетворения, а дает лишь тревогу и неудовлетворенность, потому что психика не может обмануть сама себя. Вы же ищете человеческих отношений вне себя самого. Вы закрыты. То, в чем вы нуждаетесь, вы творите из материала собственного «я». Вы — человек, крайне нуждающийся в крепких связях с другими людьми.

— Что за бред!

— Примите это заключение или откажитесь от него, — сказал Рендер. — Я бы советовал вам принять.

— Я платил вам полгода, чтобы вы обнаружили, кто хочет меня убить. А вы теперь говорите, что я все выдумал, чтобы удовлетворить свое желание иметь кого-то, кто бы меня ненавидел.

— Ненавидел бы или любил.

— Это ерунда! Я встречаю так много людей, что приходится носить в кармане записывающий аппарат и камеру на лацкане, чтобы я мог всех их запомнить…

— Я говорю не о том, что вы встречаетесь со множеством людей. Скажите, этот сон важен для вас?

Эриксон немного помолчал.

— Да, — наконец сознался он. — Очень важен. Но все равно ваша интерпретация его — абсурд. Но допустим, просто ради спора, что ваши слова справедливы. Что же я должен делать, чтобы избавиться от этих снов?

Рендер откинулся в кресле.

— Пустите вашу энергию по другому пути. Встречайтесь с некоторыми людьми не как член правительства, а просто как Джо Эриксон. Общайтесь с ними, делайте вместе то, что можете: что-нибудь не относящееся к политике — скажем, в чем-то соревнуйтесь, — и вы создадите себе несколько настоящих друзей или врагов, желательно друзей. Я все время советовал вам сделать это.

— Тогда подскажите мне еще кое-что.

— Охотно.

— Допустим, вы правы; так почему я никогда никого не любил и не испытывал ни к кому ненависти и меня никто не ненавидел? Я занимаю ответственный пост в правительстве, я все время встречаюсь с людьми. Почему же я такой… нейтральный?