— Я знаю одно местечко, там и поговорим. Я буду вести машину.
И мы поместились в его машине, оставив на стоянке очередную ливрею с досадно нахмуренным лбом, и минут двадцать кружили по городу, освобождаясь от гипотетических «хвостов». В конце концов, мы прибыли к многоквартирному дому в восьми кварталах от Башни Барта. Войдя в холл, Бейкер кивнул привратнику и тот кивнул в ответ.
— Завтра будет дождь, как вы считаете? — глубокомысленно заметил Бейкер.
— Будет, ясное дело, — не стал возражать привратник.
Мы поднялись лифтом на шестой этаж. Обшивка панелей в коридоре была украшена искусственными самоцветами, некоторые из которых служили объективами. Он постучал в одну из обычных дверей: три торопливых стука, пауза, два стука. Завтра же сигнал будет другой — я-то знаю Бейкера. Открыл нам молодой человек с суровым лицом и в темном костюме. Он удалился лишь после того, как Бейкер указал ему на дверь — через плечо большим пальцем. Мы вошли, и он запер дверь, но я все-таки успел заметить, что между ее двумя фальшивыми деревянными листами заключена на манер бутерброда металлическая пластина. Еще пять или десять минут он проверял комнату разнообразным набором детекторов, отыскивая прослушивающие устройства — мне он дал знак хранить тишину — потом, в качестве дополнительной предосторожности, включил пару помехосоздающих устройств, вздохнул, снял пиджак и повесил его на спинку стула, повернулся ко мне и сказал:
— Порядок, теперь можно поговорить. Выпить желаешь?
— Ты уверен, что это не опасно?
С минуту он размышлял и неуверенно кивнул:
— Да.
— Тогда налей мне коньяку с содовой, если она у тебя есть.
Он отправился в соседнюю комнату и вернулся через минуту с двумя бокалами. В одном из них, по-видимому, находился не коньяк, а чай: он ведь собирался поговорить со мной о деле. Но меня это мало волновало.
— Итак, в чем дело? — начал я разговор.
— Черт побери, все истории, которые о тебе ходят, оказываются правдой. Как ты узнал?..
Я пожал плечами.
— Но на этот раз ты меня так не обставишь, как тогда, с горными разработками на Веге.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — удивился я.
— О том, что было шесть лет назад.
Я рассмеялся:
— Почти не помню. Послушай, я мало слежу за тем, что делают мои деньги, пока они там, где им положено быть. Я доверяю многочисленным служащим заботиться о них и распоряжаться ими вместо меня. Если я совершил выгодную сделку в системе Веги шесть лет назад, то это потому, что какой-то хороший служащий постарался на славу для своего хозяина. Я вовсе не опекаю свое состояние, как бдительный пастух, подобно тебе. Я все передал в другие руки.
— Конечно, конечно, Фрэнк! Я понимаю — ты на Дрисколле инкогнито, и ты ухитрился случайно наскочить на меня в самый вечер перед сделкой. Скажи, кого из моих людей ты подкупил?
— Никого, честное слово.
Кажется, он обиделся.
— Я тебя заверяю, — пропыхтел он. — Я ничего ему не сделаю, просто переведу в другое место, где он мне больше не повредит.
— Но я сюда приехал совсем не по финансовым делам. И тебя я встретил совершенно случайно.
— На что бы ты не рассчитывал, но весь пирог на этот раз тебе не проглотить, — предупредил он меня.
— Я и не стремлюсь. Честно.
— Проклятье! — воскликнул он. — Все шло так гладко! — и его кулак хлопнул по ладони.
— Я даже не видел его, — проронил я.
Он поднялся, вышел из комнаты, вернулся и протянул мне трубку.
— Отличная трубка! — похвалил я.
— Пять тысяч, — сообщил он. — Дешево.
— Я трубками особенно не увлекаюсь.
— Больше чем на десять процентов я тебя в долю не возьму, — произнес он. — Я лично устраивал это дело и не желаю, чтобы ты мне подгадил.
И тогда я разозлился. Этот паразит, кроме еды, думал только о приумножении своего богатства. Естественно, он представлял, что и я свое время провожу точно так же, потому что многие листья на Большом Дереве носили имя «Сандау».
— Я беру треть. Или действую сам, — пригрозил я.
— Треть?
Он вскочил, и тут началось! Хорошо, что комната была звуконепроницаемой и без «клопов». Многие выражения я слышал впервые за многие годы. Он побагровел и стал мерить комнату нервными шагами. Потом он стал при ходьбе подскакивать. А жадное, загребущее «я» сидело за столом и спокойно размышляло на предмет курительных трубок, пока Бейкер старался меня в чем-то убедить.
