— Н-но, п-почему я?! — чуть заикаясь, спросил Афанасьев. — Неужели кроме меня нет в России достойного правителя?!
— Много званных, но мало избранных,[78] — произнес с пафосом Посланник, но затем, немного смягчая тон, все же пояснил. — Срочная ситуация требовала от нас срочных решений. Да и зачем искать где-то грибы, если можно рвать те, что растут под ногами?
— Избавьте! Не смогу! Не сумею! — уже дрожа всем телом, будто в жесточайшей лихорадке пробовал лепетать он.
— Стыдись, Боримир! — нахмурился Посланник. — Разве не ты давал в свое время воинскую присягу?! Тебе напомнить ее текст?
Афанасьев отрицательно помотал головой. А Посланник продолжал обличительные речи:
— И разве не ты давал роту[79] в ту грозовую ночь на волжском утесе?! А теперь пытаешься бежать с поля боя, на котором решается вопрос о жизни и смерти Отчизны?! — уже не звучал, а гремел голос этого странного старца.
Но тут на помощь находящемуся чуть ли не в полуобморочном состоянии Афанасьеву пришел Рудов, гораздо быстрее, чем Афанасьев, сориентировавшийся в происходящем:
— Товарищ генерал армии, — официально обратился он к Начальнику Генштаба, — мы, все здесь присутствующие готовы разделить с вами бремя власти и всю полноту ответственности за принятые решения.
При этом он вопросительно поглядел на Посланника и, дождавшись от него согласного кивка, еще более уверенным тоном закончил:
— Валерий Васильевич, промедление, как говорится, смерти подобно. С каждой минутой возрастает угроза наступления хаоса. Такую страну, как наша, нельзя надолго оставлять без присмотра. Иначе нашей нерешительностью захотят воспользоваться силы извне, и тогда двадцать второе июня для нас покажется детским утренником, учитывая современные технологии ведения войны.
— Но вы отдаете себе отчет в том, что громоздкий корабль российской государственности придется переформатировать на полном ходу?! — попробовал было уже в последний раз сопротивляться Афанасьев. — А это, как вы сами понимаете, не удастся произвести без пролития какого-то количества крови.
— Кровь — не грязь! — возразил Посланник, слышавший их препирательства. — К тому же небольшое кровопускание зачастую спасает от инсульта.
— Где это вы видели, чтобы на Святой Руси обходились малой кровью? — криво усмехнулся Валерий Васильевич. Посланник не стал вступать с ним в пререкания по этому поводу. Он продолжал гнуть свою линию:
— Да. Ты, Боримир, мало подходишь на этот пост. И будь у нас время для более тщательного выбора, мы не решились бы доверить тебе это неимоверно трудное дело. Но у нас нет времени на выбор. От срочности принятия решения зависит слишком много. Паки скажу — времени нет. Опять над Русью собираются темные силы, чтобы уничтожить её. Плохи вы или хороши, наши потомки, но вы — последний рубеж на пути Вселенского Зла, что грозит затопить Мир кровью и отдать его во власть Тьмы. Если вы не устоите здесь и сейчас, то не устоим и мы там — в вашем прошлом. И тогда будут напрасными принесенные жертвы на Чудском озере и Куликовом поле, под стенами Москвы 1612-го и под Полтавой, на Бородино и под Сталинградом. Свеча пассионарности русского этноса вот-вот погаснет под злыми ветрами дующими извне и изнутри. Вы, своими телами должны прикрыть его робкий огонек, спасти от окончательного затухания и попытаться превратить его в пламя надежды. Мы с вами — одно целое, как прошлое и будущее. Если сможете удержать натиск тьмы и отбросить его, то и у нас появятся силы помочь вам. Павшие за Отчизну предки, почувствовав свою необходимость, вольют в ваши жилы и мышцы свою нерастраченную силу. Что для этого нужно?! Выйдите к народу, обратитесь к нему лицом, совершите первые поступки, чтобы он вновь поверил вам, может в остатний раз. Мы, конечно, несколько разочарованы тем, что в один момент ты свернул с праведного и бескорыстного пути служения Родине, но пока ты еще не до конца погряз с головой в нечистоплотных играх, у тебя есть шанс вернуться на Светлую сторону. А твои товарищи по службе, кстати, многие из них, как и ты, носящие «знак братства», думаю, не откажут тебе в своей помощи, — подытожил Посланник и вопросительно оглядел собравшихся. Толпа старших офицеров, обступившая пятачок, центром которого был седовласый старец, боявшаяся до этого момента даже лишний раз вздохнуть, чтобы не упустить чего-то важного, вдруг загомонила подобно стаду гусей, погоняемой хворостиной на водопой. Да они и были похожи сейчас на гусей, вытянувших шеи и мотающих головами в удивлении и растерянности. Но нет. В голосах этих «гусеподобных» не слышалось невнятного гоготания. Напротив, они все, как-то разом, почувствовали единение между собой и начали осознавать, что являются непосредственными творцами истории, и что именно от них в сей момент зависит — удержится Россия над пропастью или взмоет ввысь, распахнув могучие, сложенные доселе крылья. Расценив ропот военных как явное одобрение своим словам, Посланник подытожил:
