— Это сигнал, прежде всего тем, кто намеревается в очередной раз погреть свои озябшие ладошки над огнем зарождающихся междоусобиц, который сами же и пытаются разжечь, — с явным намеком на американский след в этом деле сказал русский генерал.
— А вам не кажется, что ваши слова далеко выходят за пределы дипломатического этикета?! — уже раздраженно бросил он в адрес своего визави.
— Ну, раз вы так сразу приняли мои слова на свой счет, то у меня закрадываются вполне оправданные подозрения в достоверности моей точки зрения, — без обиняков заявил Афанасьев. Переводчик, в звании капитана войск связи не смог скрыть своего удовлетворения и в порыве чувств поднял кверху большой палец, но тут же смутился своего невольного жеста и уткнулся в аппаратуру. Генерал неодобрительно покачал головой, но замечаний подчиненному делать не стал.
— В таком случае, я вынужден от имени правительства Соединенных Штатов Америки и ее президента выразить вам генерал Аф-фа-на-си-ефф решительный вербальный протест против нагнетания вами атмосферы хаоса и недоверия в этот и без того сложный период наших взаимоотношений, — добавив жесткости в свой голос, выпалил Милли на одном дыхании.
— Я принимаю ваш протест, к сведению, — равнодушно парировал Афанасьев. Осознавая, что несколько «перегнул палку» в разговоре с человеком, который и так находится «на взводе», янки сбавил обороты и уже более примирительно обратился к собеседнику:
— Я все понимаю, Валери, — с ноткой сочувствия произнес он, — но и ты должен меня понять. На наших с тобой странах лежит тяжкое бремя ответственности за то военное всемогущество, что ниспослал нам Господь.
На том конце провода тяжко вздохнул русский Начальник Генштаба, и это несколько приободрило бойкого американца, продолжившего свои игру в интонации:
— Можем ли мы, а вместе с нами и весь мир надеяться на то, что нервная реакция ваших стратегических сил, вызванная, только что случившейся трагедией, не будет иметь своего продолжения? — вкрадчиво поинтересовался Милли.
— Если за терактом не последует никаких враждебных действий, с какой бы то ни было стороны, направленных на подрыв суверенитета нашей страны и жизни ее граждан, то и с нашей стороны не будет более жесткого реагирования. А приведение войск стратегического назначения в состояние повышенной боевой готовности, будем считать, как незапланированное учение.
— Вот это ты правильно сказал, Валери! — повеселел представитель супостатов. — Значит, я могу передать своему президенту, что инцидент близок к завершению?
— Да. Но все-таки какое-то время мы еще подождем с окончанием до прояснения дальнейшей обстановки.
— Да-да, я понимаю, — поспешил американец, — и все же я попросил бы тебя, Валери, не как твой извечный оппонент, а как простой житель планеты Земля, снизить градус напряжения в как можно более короткий срок.
— Разумеется, мы учтем твои пожелания, Марк, — ответил Афанасьев, назвав впервые за весь разговор своего визави по имени.
— Когда нам ждать снижения напряженности с вашей стороны? Пойми, Валери, — тут он несколько замялся, — я ведь интересуюсь не из личного любопытства. Надо мной, ты сам понимаешь, стоят люди повыше и теребят меня по этому поводу.
— Я понимаю, — согласился Афанасьев. — Если не произойдет больше никаких эксцессов с терактами или каких-либо иных провокаций по периметру нашей границы, то к вечеру, я думаю, что все войдет в обычный режим.
— Хорошо, Валери. Я тебя понял, и передам твои обещания, кому следует. До связи.
— До побачення.[83]
— Что-что? — не поняли на другом краю земли ни генерал, ни его переводчик.
— До свидания говорю, — тут же пояснил Валерий Василевич и отключился, чтобы не вдаваться лишний раз в пояснения, отчего у него вырвалась эта фраза.
Уже уходя из переговорной комнаты, не обращаясь ни к кому, Афанасьев пробормотал негромко:
— Однако же соболезнования не принес, стервец. Ладно. Ничто. Мы и это запомним… — при этом скулы его лица напряглись, а пальцы до боли сжались в кулаки.
24 июня 2020 г. Российская Федерация, арх. Новая Земля, пос. Белушья
Несмотря на конец июня, климатические особенности Заполярья, относили этот месяц к весне. Это утро было особенно теплым. По показаниям четырехметрового термометра, приколоченного еще с незапамятных времен советской власти к торцу административного здания поселка, выходило, что +2◦C если еще и не начало короткого лета, то уж точно конец весны. Утро здесь начиналось по заведенным армейским правилам, не признающим выходных и праздников, в 6 часов всеобщей побудкой, касающейся как военного, так и присланного с материка гражданского персонала. Сегодня поселок особенно напоминал растревоженный пчелиный улей. На 11 часов утра были назначены завершающие циклы грандиозного эксперимента, призванного не только открыть новые физические законы, но и решать, попутно этому, множество прикладных задач, связанных с обороноспособностью страны.
