— Конечно, не поверят, — не стал с ним спорить Афанасьев. — Никто не поверит, и я бы не поверил. Но это только сначала, и если только этим и ограничиться. Поверят тогда, когда мы на этом не остановимся, а претворим в жизнь чаяния миллионов честных тружеников — пощупаем теплое вымя наших олигархов, особенно тех, что вызывают к себе стойкое неприятие народа, ну и еще тех, кто уютно расположился на пляжах французской Ривьеры и пиндосовского Майами. Завоевание доверия — дело отнюдь не одномоментного характера. Я — человек уже достаточно долго поживший на этом свете, и как все старики, не лишен некоторого чувства неудовлетворенного тщеславия. Поэтому скажу без обиняков и околичностей. Мне было бы крайне лестно, лежа в гробу осознавать, искренность скупых энциклопедических строк, повествующих о том, что «генерал армии Афанасьев, волею судьбы вставший у руля власти, не обладая особыми талантами и стратегическим мышлением, тем не менее, сумел, в непростой обстановке, сплотить вокруг себя целую плеяду блестящих руководителей не допустивших того-то и того-то, совершивших то-то и то-то, поднявших на недосягаемую высоту… и при этом, пользовавшихся всенародным уважением и любовью». Звучит, а?! И чтобы о каждом из вас, после смерти, были подобные статьи. Я хочу, чтобы нашими именами называли улицы и площади в новых городах, чтобы вашими именами называли школы и университеты, корабли и самолеты. Да, я хочу войти в Историю, а не вляпаться в нее под какой-нибудь уничижительной кличкой типа «меченый» или «алкаш».
Чуткое ухо Верховного, на этот раз, уловило в гуле голосов более нейтральные нотки. Несколько приободренный этим, он продолжил:
— А теперь, давайте, перейдем к персоналиям. Вот, взять хотя бы вас, милейший Юрий Михайлович. Я, честно сказать, давненько за вами наблюдаю, и все никак не привыкну…
— К чему? — поежился Стравинский, чувствуя, что далековато заведет его сегодня язык.
— Да все к вашей деловой хватке. Специфика ваших войск такова, что они на все руки мастера. Им по плечу, что ракетную шахту построить, что коровник и элеватор. Одно слово — молодцы. Вот вы и смекнули вовремя, как используя навыки и технику с материалами помочь российскому бизнесу, а заодно и себе.
— Я попросил бы вас обойтись без ничем не обоснованных намеков на мою офицерскую честь! — взъерепенился потомок гордых шляхтичей и композиторов.
— А я, покудова, вашей чести не касался, — возразил Афанасьев. — Да, так вот, пользуясь тем, что в середине «нулевых» появилась вполне легальная возможность использовать, приданные вам подразделения для строительства гражданской инфраструктуры, вы в ущерб заказам по линии Минобороны слишком уж увлеклись этим прибыльным делом. В то время как строительство объектов оборонного значения тормозилось вами под самыми разными, и я даже не исключаю, благовидными предлогами.
— Ваши намеки, товарищ генерал армии возмутительны! Все, чем мы занимались помимо наших прямых обязанностей, отражено в документах и государство получало с этого соответствующие налоговые отчисления. Внутриведомственные комиссии неоднократно проверяли нашу деятельность и у нас имеются их компетентные заключения, — залился красной краской, не на шутку рассвирепевший командующий инженерными войсками.
— Насчет внутриведомственных комиссий я нисколько не сомневаюсь. С этой стороны у вас все «хвосты» зачищены. Действительный государственный советник Российской Федерации 1 класса Татьяна Викторовна Певцова, отвечающая за финансы Минобороны, была настолько растрогана вашим бескорыстным служением Родине, что не смогла отказать вам в строительстве и обустройстве ее трехэтажной виллы на берегу Черного моря, возле Туапсе, — с ядом проговорил Верховный. — Строительство велось вами в рекордных темпах. В полгода уложились. Это вам не наш «маркони»,[164] который уже шесть лет не может достроить свою дачу под Питером.
— Охо-хо-нюшки, — раздался тяжкий вздох того, кого сейчас назвали «маркони», а именно генерал-полковника Халила Абдухалиловича Сосланбекова.
— Однако, вы, Юрий Михайлович, не учли того обстоятельства, что кроме внутриведомственной комиссии имеется еще и такие, вполне себе гражданские организации как КРУ[165] и Счетная Палата. А там сидят отнюдь не глупые люди, знающие толк как в «двойной» бухгалтерии, так и во встречных проверках. То есть, по бумагам у вас проходила одна сумма, мимо бумаг — другая, на порядок, а иногда и два — выше. Вот эти денежки и оседали в ваших бездонных кармашках.
— Да, как вы смеете меня подозревать?! Без суда, без следствия…
— Бросьте ломать комедию, господин Стравинский. Николай Палыч, — обратился Афанасьев к Тучкову, вы ведь наверняка в курсе дел нашего Инженера. Не заглядывая далеко в бумаги, что можете сказать о нем?
