— Обещаю звонить, рассказать как я. Завтра. Мне просто выспаться надо, сон лучшее лекарство, — намекаю непрозрачно, отчего Иван Федорович закивал, словно соглашаясь. Он что-то хотел сказать еще, возможно про Кришевского, однако слушать не стала. Бросилась с парковки быстрее ветра. Проигнорировав оклик в свою сторону.
Уже в автобусе набрала номер мамы, держась из последних сил, стоя позади толпы людей и понимая, что ничерта не вижу из-за потока нахлынувших слез.
— Мам, ты можешь ко мне приехать?
Самое лучшее в моих родителях — они не задают вопросы, когда они не нужны. Поддерживают, покупают вкусняшки, гладят по голове, молча выслушивая мои бредни на тему собственной ревности. Я даже могу крушить всю квартиру, а мама лишь станет молча подавать подушки, которые раздеру до последнего перышка. Так что к приходу Вероники с огромным тортом и бутылкой вина, я уже часа три, как была спокойна аки сфинкс.
— Ну, — с порога заявила моя добросердечная подруга, захлопывая двери ногой, протягивая тяжелые пакеты с грохотом бутылок внутри. Она что, ограбила винный магазин? — Ружье или яду в кофе ему подсыплем? Если что, я знаю одного отличного юриста с потока, отмажем влет.
— Ладно, девочки, — Марина Игнатовна обмотала вокруг шеи шёлковый шарф, грозя нам пальцем. — Не вздумайте чего учудить. А ты, — ткнула в меня пальцем, пока я глаза свои краснючие утирала рукавом домашнего кенгуруми. — Дождись его приезда. Если отец не в курсе, может действительно дела у них какие.
— Ага, — киваю, закрывая за мамой двери. Напоследок получила крепкие объятия с легким заверением в любви, ощущая небывалое спокойствие. Ненадолго, однако, помогло. Пока Вероника присвистнув, оглядывала масштабы катастрофы после моей затяжной истерики, сходила, умылась, вернувшись в зал, где Ника ногой сгребая остатки изорванного в клочья синтепона да перьев, ставила бутылку вина на стол, потянувшись к коробкам с китайской едой.
— Это ты знатно психанула, панда, — хмыкнула, поднимая вверх большой палец. — Не думала, что у меня такая боевая. Прям как тот медведь из мультика «Кунг-фу Панда». Небось, Олечкины волосы представляла?
— Не зови меня так, — с тоской села на диван, заворачиваясь в теплый плед с котятами точно в кокон, натягивая на голову капюшон с медвежьими ушами. — И не Олечкины, а Яна.
— Бедный парень, — хохотнула, падая рядом со мной на диван, протягивая палочки. — Ему точно капец. Даже моя помощь не понадобится. Но если нужно спрятать труп, я всегда за. Только парни твои тоже пригодятся. Вдвоем такого лося не утащим, если только по частям.
Промолчала, забирая одну из коробок с рисом, открывая пластиковую крышку. На смену гневу пришла грусть и осознание собственной никчемности. Примерно также себя ощущала. Когда впервые увидела, как смотрит Ян на Ольгу — восхищение и трепет. Мне-то только насмешливые взгляды да шутки на тему: «Эй, глупая, опять забыла формулу». Никогда не было на его лице выражения такого же раболепного счастья, стоило повернуться в мою сторону. Хоть нравилась ему или так, поигрался, точно мягкой игрушкой?
Почувствовала тычок в бок, рассеяно перебирая палочками рис, повернувшись к подруге.
— Что делать-то будешь теперь?
Открыла рот, дабы ответить, как услышала оповещение смартфона. На время истерики выключала, пришлось включить после, ведь Вероника должна была позвонить перед приходом. Вовремя, дало время найти ответ в голове, правда смс от Эльвиры Карловны поставила в тупик.
«Солнышко, привет. Мы задержимся в прокуратуре, не теряй. Ян просил передать, чтобы ты больше не забиралась на бамбук, потому что голова у тебя и так дурная. Не знаю, что это значит, но за подобные шутки дам по голове. Выздоравливай, как освободимся от всего, обязательно тебя навестим!»
А? Прокуратура? Яна посадили? Или я чего-то не понимаю?
— Хм, подруга, — задумчиво потянула за моей спиной Вероничка, припадая к бутылке вина, критично осматривая запасы алкоголя. — Кажется, нам понадобится больше вина, дабы разобраться в этом сложном деле.
Вот чует моя душа травоядного, что есть доля правды в ее словах.
— Наливай, у нас во дворе круглосуточный магаз есть. Там выпивку даже после 11 вечера продают своим.
— Ха-а-ай.
— Ох, мать моя женщина, отец мой мужчина, — Жека приложил ладонь к груди, с ужасом взирая на мое опухшее белое, точно мел лицо и темные круги под глазами. Не стала даже краситься — у меня официально с сегодняшнего дня осенняя хандра. Страдания, плачь и еще раз страдания. Тем более, что утро началось бурно, весело и задорно. Мы с Вероникой подскочили под трезвон ее будильника на смартфоне. Я, конечно, собиралась доспать второй выторгованный день у ректора, однако кто бы мне дал.
И вот стою, красивая, после двух таблеток антипохмелина и полтора литра воды, покачиваясь из стороны в сторону прямо пред очами своих одногруппников.
— Что, Степанова, ночка тяжелая была? — подала голос одна из чучундр, Люся, оглядывая меня недовольным взором. Вот правда. Заприте уже кто-нибудь их в архиве, больше пользы будет.
