— Кикиморы, вам в архив-то бумажки перебирать не пора? — подал голос Аркадий. Курицы синхронно поджали губы, поправляя очки и отвернулись, не забыв окинуть меня презрительным взором. Не успела ответить, подкатил Колясик. Всего день не было, а столько внимания и все мне одной.
— Златочка, — манерно потянул, — имей в виду, женский алкоголизм не излечим.
Поворачиваюсь, мрачно окидывая взглядом.
— Коля, — тяну так, что у парня чуть навечно лицо не перекосило. Еще бы. Я ж с утра голос свой девичий так и не вернула. Матрос Иваныч, курящий пять папирос в один присесть, а не миленькая маленькая коала. — Пшел вон, пока между глаз не дала учебником по физике.
Наблюдая, как исчезает с глаз моих первый отличник потока после Яна, поворачиваюсь, натыкаясь на любопытных друзей.
— Златон, — с восхищением тянет Аркаша, положив руку мне на плечо. — Да прям Терминатор. Это ты у Кришевского практические уроки брала или в тебе всегда этот четкий пацан с района сидел?
Я знаю, кто у нас в универе главный дурак. И это далеко не Ян Кришевский. Потому кладу руки на плечи парней, торжественно для своего вида, заявляя прямо посреди коридора:
— Пацаны, приглашаю вас официально на собственные похороны. Фиикус, если что, берите с собой. Я с ним сроднилась, — киваю на кадку с уже почти дорогим сердцу растением, двинувшись в аудиторию за очередной порцией зубодробительного гранита.
— Эээ?!
На паре пришли воспоминания о прошедшем накануне трауре моих не состоявшихся любовных отношений. Пока нам там формулы, законы и уравнения втирали, с ужасом представляла, что со мной сделает Ян, когда эпос прочтет. Хотя может ничего не будет, в конце концов, кто из нас больше виноват? Точно не я. Всего лишь маленькая ревнивая пьяная коала. Сидела себе на эвкалипте, с подружкой винцо распивала. И телефон сам буквы набирал, у меня же лапки.
«Можешь засануть свои разговоры в дупло, поганый сказочник, твоя апша мне не интересна. Курица твоя, Олешка которая, теперь вся тебе принадлежит. Можешь не гасказывать ничего, фсе виддллда! Кзел, лень и демавшощ! Ашгупвпнп мудхйувненавижу тебя гад Прищепский! Мы гаоларцщгур рассстадгшур расстаемся во! Все-все-все!!111111111111»
Интересно, сколько дают за употребления тяжелых наркотических веществ, под которыми я писала эту чушь? Половина слов — неразборчивая белиберда. Хотя «Прищепский» — это сильно. Именно после этого слова пошли непечатные знаки препинания, утерянные пробелы на полстроки и снова набор букв, цифр и символов. Но самым главным в этом бреде лаконичный ответ Яна ниже по ветке чата, заставивший меня утром мгновенно очнутся от похмелья быстрее любой таблетки.
«Тебе пи***ц»
Меня походу и за Олю, и за Прищепского, и за все хорошее на кучу маленьких травоядных коал порвут. Сколько там стоит билет до Ямайки? Еще успею сбежать до приезда? Потому что Эльвира Карловна написала, что с прокуратурой они разобрались, и обещала меня навестить вечером. Значит Ян дома, а мне нужно срочно менять внешность, паспорт заодно язык местного населения какого-нибудь маленького уютного острова в Микронезии. Пока эти два идиота в истерике бьются от смеха, узнав о причине моей вчерашней попойки, прочитав сообщение, мысленно прикидываю, куда лучше эвакуировать свое бренное тельце.
— Злат, ты капец, — утер слезы Сорокин, качая головой. Сурков сегодня на редкость добродушен, включил нам фильм, сам предпочитая подремать за столом, пока остальные погружены в изучение материала лекции. — Как додумалась только.
— Что я должна думать, Жень? Он ее любил и любит, судя по всему, — огрызаюсь, чувствуя накатывающую тоску, злость и обиду вновь. — По-моему их объятия выглядели вполне красноречиво!
На нас оборачивается парочка ботаников с характерным шиканьем. Пришлось снизить тональность, наклоняясь к парням.
— Степашка, иногда обнимают не потому что любят, — фыркнул Ведюков, закатывая глаза. — Мало ли зачем он тискать ее принялся.
Вот как знала. Мужская солидарность, Сто отмаз собрату надо найти, лишь бы оправдать.
— Вы, парни, вечно друг за друга горой стоите, — обиженно отворачиваюсь, принявшись искать билеты на ближайший до Куала-Лумпур.
— А вы, девчонки, вечно глупости надумаете, потом плачете, — в тон мне ответил Сорокин. — Спросила бы уже у его матери или самого Демона прямо, а не фигней страдала!
Ой, вот тут я совершенно не подумала. Замираю, переваривая слова Жени, медленно оборачиваясь с круглыми глазами.
— Мы так и знали, — хором ответили парни иронично.
— Сорокин, Ведюков, Степанова, что за беседа?! Или моя лекция вам так не интересна, хотите сами провести занятие?! — рявкнул физик, грозя пальцем со своего места. Надо же, проснулся. Затихаем точно мыши, пока мысленно прикидываю: писать завещание или не писать? Вот в чем вопрос. Свои книжки оставлю маме, уверена, она оценит литературу Ливанского, хоть плюется на современное творчество. Будет ей нежное воспоминание о безвинно погибшей дочери…
