Илья ерзал все сильнее, и в какой-то момент его словно закачало на волнах, в ушах зашумело, казалось, еще чуть-чуть и его унесет в астрал. И это чуть-чуть пришло - Харт ударил намного сильнее, еще и еще.
Хартмут заметил, что Илья вдруг замер, мышцы спины и ягодиц напряглись, он издал тихий стон и обмяк. Айхгольц смотрел на особенно яркий след от последнего удара и вдруг, выпустив из рук плетку, наклонился и приложился к нему губами; горячая кожа обжигала, и этот жар моментально прокатился от губ к паху, и, схватившись рукой за член, Хартмут кончил, изливаясь в трусы. Несколько секунд блаженства, и он опустился на пол, прижимая к груди колени и пряча в них лицо.
Глава 4
Илья, с трудом собрав себя из желеобразного состояния, поднялся с кровати и направился в ванную. Наверное, он долго еще лежал бы, ощущая посторгазменную негу и легкую дрожь в кончиках пальцев, но вспомнил, что это сладостное состояние пришло к нему не само по себе - его виновник должен был находиться где-то в комнате. Так и оказалось - Айхгольц сидел возле кровати, уткнувшись лицом в колени и обхватив ноги руками.
Ополоснувшись под душем и надев чистые трусы, Илья зашел в комнату, ожидая увидеть ее пустой, но, к его удивлению, Хартмут не сбежал - он сидел в кресле, уже надев пиджак и с сумкой на коленях, его лицо было холодно-отстраненным, рядом на столе лежал файл с планом. Увидев Илью, Хартмут встал и ровным голосом сказал:
- Я домой, подбери хоть что-нибудь к нескольким пунктам, - он подошел к двери и, уже выходя, добавил: - И приобрети флоггер. Эту дрянь, - он кивнул на плеть, валяющуюся на полу, - я в руки больше не возьму.
Он спустился вниз, оделся и вышел во двор; как и в прошлый раз Николай молча проводил его в джип, и уже выехав, поинтересовался, куда его отвезти.
- К лицею, - негромко ответил Хартмут.
И уже когда поднимался в лифте родного подъезда, его начало потряхивать: то, что кончил Златоверхий, было понятно и ожидаемо, то, что кончил он сам, наверное, тоже было вполне естественным, беспокоило его другое - то, что оргазм был настолько сильным, как никогда, аж в голове помутилось. Хартмут частенько по утрам во время душа ублажал себя рукой, испытывая от этого приятную расслабленность и удовольствие, но никогда настолько крышесносное!
Что с этим делать, было совершенно непонятно, радовало одно - закончится школа, он уедет в Германию и никогда больше не увидит и, как Харт надеялся, не вспомнит Златоверхого. А пока впереди были выходные, можно заняться своими делами, подготовкой к экзаменам, в конце концов, и напрочь выбросить из головы всё произошедшее.
В воскресенье после обеда Айхгольц даже пошарил на просторах инета в поисках подходящих для проекта песен, а также нашел несколько стишков о дружбе для младшеклассников. В том, что Златоверхий занимается этим же, у Харта были огромные сомнения.
С любимым дедом тоже стало общаться проблематично: любые разговоры он сводил к проекту, порученному внуку, и интересовался, как продвигается общение с другим мальчиком, не подружились ли они. Все объяснения Хартмута, что тот мальчик настоящая нелюдь и подружиться с ним не удалось бы даже святому, дед пропускал мимо ушей, при очередной встрече начиная ту же песню.
***
В понедельник Хартмут и боялся встречи со Златоверхим, и предвкушал ее: он представлял, как проведет мягкими концами флоггера по обнаженной спине Ильи, начиная от шеи и заканчивая выпуклыми ягодицами, по пути обрисовывая каждую мышцу, лаская впадинку позвоночника.
В школе предсказуемо Илья не обращал ни на кого внимания, в том числе и на Айхгольца, что неимоверно раздражало последнего. Они так и не перемолвились ни единым словом, Хартмут решил, что подходить к Златоверхому первым и интересоваться проделанной для проекта работой он не будет.
После уроков Хартмут даже не заметил, как Илья ушел, но его неведение длилось недолго: тот стоял сразу у ворот недалеко от охранника, и стоило показаться Айхгольцу, сразу сказал:
- Пошли в машину.
Харта бесил этот приказной тон, но внизу живота закрутилась спираль предвкушения, и он безропотно последовал к джипу.
В комнате Ильи на кровати, куда Хартмут невольно сразу бросил взгляд, не было не только флоггера, но и знакомой плети, и он очень надеялся, что Златоверхий не вытащит откуда-нибудь из-под кровати кнут или бич. Но Илья спокойно кинул сумку возле стола и спросил своим медовым голосом, от которого с некоторых пор у Хартмута пробегали по телу мурашки:
- Ну что, займемся подборкой стихов и прочего для проекта?
- Что?! Ты как обычно ничего не делал, как мило, - саркастически сказал Хартмут.
- Накажешь меня за это? - промурлыкал Илья прямо в лицо Харта, тот отшатнулся, ощутив его теплое дыхание.
Он снова бросил быстрый взгляд на кровать, но она по-прежнему радовала (или огорчала?) отсутствием девайсов.
Айхгольц поставил сумку на стул и вытащил файлик с плотной стопочкой распечаток внутри:
