Он представил, как возвращается домой с работы, где его встречает жена, безмолвной тенью скользящая по квартире, вытирая пыль или сопливые носы детишек, ну и сами детишки. Как они визжат и виснут на его ногах. Он действительно хочет такое будущее? Скучная, серая, унылая жизнь изо дня в день. А какая альтернатива? Ежедневный экстрим в виде психопата Златоверхого, жизнь в его роскошном доме, его кулинарные изыски, совместная учеба в ВУЗе, поездки туда на автомобиле, а не в маршрутке, трахать его, пока член не сотрется, целовать до боли в губах, любить его до одури. О чем это он? Каким это волшебным образом с мыслей об учебных заведениях его занесло в такой бред?
Такси удачно остановилось прямо напротив входа в аэровокзал, они вытащили свой багаж, благо чемоданы были на колесиках, Харт хотел еще рюкзак взять, но решил не обременять себя лишней ношей и просто засунул его в чемодан. Они покатили свой багаж в здание, Хартмут, все еще пребывавший в своих смятенных мыслях, заметил, что дед резко остановился, и затормозил сам, наконец подняв голову и посмотрев вперед. Прямо перед ним стоял безмятежно-расслабленный Златоверхий, одетый в домашние штаны и старую майку, что особенно контрастировало с двумя огромными «шкафами» за его спиной в приличных темных костюмах и белых рубашках, только черных очков для полноты картины и не хватало.
- Какие-то политические заморочки, - кивнул в их сторону Илья, - отец заставил. Доброе утро, - очень вежливо он поздоровался с дедушкой Айхгольца.
- Здравствуйте, молодой человек, - с легкой усмешкой ответил тот.
- Меня зовут Илья, - прожурчал серебристым ручейком Златоверхий и протянул руку.
- Очень приятно. Фридрих Августович, - дед пожал Илье руку: - Вижу, совместная работа над проектом пошла вам обоим на пользу.
Харт бесился: какого черта тут делает Златоверхий, и вообще, они что, собрались тут вести светскую беседу? А у него с дедом самолет, между прочим.
Илья повернулся к нему, махнув рукой своим телохранителям, те отошли, но совсем недалеко, дед тоже отъехал со своим чемоданом на пару метров.
- Ты же не думал, Айхгольц, что я позволю тебе так спокойно улететь? - спросил очень тихо Илья.
- Мне не нужно твое позволение, придурок, - прошипел Хартмут.
- Нет, я, конечно, мог тебя встретить в аэропорту в Германии, но решил не утруждаться. Вдруг ты все-таки решишь остаться здесь.
- Где «здесь»? - язвительно уточнил Хартмут.
- Здесь - это со мной у меня дома, вместе жить, вместе учиться. В общем, вместе. Если ты решишь улететь, я полечу за тобой хоть в Германию, хоть в Великобританию, хоть в Зимбабве, мне все равно.
Он смотрел в эти необычные каре-зеленые глаза и молчал, чувствуя, как внутри словно тает кусок льда. К ним подошел дедушка:
- Хартмут, сынок, регистрация заканчивается, давай прощаться, а то я не успею.
- Дед?!
Но тот крепко обнял внука, пожал руку Илье и, подмигнув, пошел к стойке регистрации.
Илья взял Хартмута за руку и, наклонившись к самому уху, прошептал:
- Поехали домой, я безе с орешками испек.
