- Вот, можешь посмотреть, что я уже нашел, и давай наконец закончим со всей этой фигней: подберем все остальное и отдадим завучке, пусть она сама дальше распределяет роли.
Неужели Златоверхий привез его действительно, чтобы заниматься делом? В глубине души, удивляясь самому себе, Харт испытывал разочарование. Ко всему прочему хотелось есть: он перекусывал после третьего урока булочкой и соком, но когда то было?
Илья спокойно включил компьютер, а перед Хартмутом поставил ноутбук:
- Он настроен на принтер, так что все подходящее кидай в печать.
Учитывая работу, проделанную Хартмутом в воскресенье, управились они довольно быстро - не прошло и полутора часов, как стопка листов со стихами, песнями и подходящими сценками стала приличного размера.
Вроде бы материала для представления нашли они достаточно, и все, чего хотел Хартмут - это вернуться домой и пообедать.
Илья, который еще перед тем, как сесть за компьютер, переоделся в домашнее, теперь встал с кресла и потянулся, поднимая руки, при этом зачем-то захватив нижний край футболки. Мягкий трикотаж пополз вверх, обнажая шикарный торс. Харт удивленно моргнул - это что сейчас было, стриптиз? И к чему вообще вся эта обнаженка? Он отчаялся запихнуть новые распечатки к уже имеющимся, просто сложил все вместе и убрал к себе в сумку, не надеясь, что Златоверхий вспомнит о них и принесет завтра в школу.
- Ладно, я пошел, - Хартмут спокойно направился к двери, но между ним и выходом одним слитным плавным движением нарисовался Златоверхий.
- Далеко собрался? - мягким чарующим голосом поинтересовался он.
- Домой, естественно, - холодно ответил Айхгольц и попытался обойти Илью.
- По-моему, ты слишком торопишься, - медово проурчал Златоверхий, он пристально посмотрел в его глаза: - Разве ты не хочешь меня наказать?
Харт отступил, вот же черт! Да какой там черт - все демоны ада, не иначе, плескались в глазах Ильи.
- Что ты хочешь? - отворачивая лицо в сторону, спросил Хартмут.
- Читал про спанкинг?
В принципе Айхгольц прочитал про БДСМ всю основную информацию, в детали он особо не вникал, но общее, пусть поверхностное, представление у него было обо всех направлениях.
- Ну читал, и что?
- Я хочу, чтобы ты меня отшлепал, - прошептал Илья ему на ухо, обжигая кожу своим дыханием и вызывая легкую дрожь в теле, - рукой.
Сумка свалилась с плеча Хартмута, а сам он, поперхнувшись слюной, закашлялся. Он кашлял и приходил в себя, раздумывая, насколько хватит его сил и как быстро заболит ладонь. Хоть он каждый день подтягивался на турнике и баловался гантелями, но это и было чистое баловство, никаким спортом он никогда не занимался, слабаком не был, но и силачом тоже.
***
Пока Хартмут приходил в себя, Илья полностью разделся и лег на постель, предварительно сбросив покрывало. Харт смотрел, не отрываясь на это совершенное юношеское тело, мягко перекатывающиеся под смуглой кожей мышцы спины, упругие, поджарые ягодицы. Он сбросил, не глядя, пиджак прямо на пол и подошел к кровати; от мысли, что сейчас он должен будет отшлепать Илью своей рукой, у него пересохло в горле. Было странно любоваться мужским телом, особенно, если учесть, что Хартмут никогда не обращал внимания на мужскую красоту: ведь в мужчине внешность не главное - главное то, что он представляет собой как личность и то, чего он добился в жизни.
Златоверхий лежал совершенно неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Почувствовав просто неимоверное давление в штанах, Харт тихонько расслабил ремень и расстегнул застежку на поясе брюк, насколько он помнил из прочитанного, поза Ильи совершенно не подходила для этого вида порки: удобнее было бы, если бы он лег животом на стол или хотя бы стул и оптимально, как было на всех картинках с изображением спанкинга, ему, Хартмуту, на колени. Но это было совершенно неприемлемо, и Харт, сделав глубокий вдох, потряс кистью руки, а потом с силой приложил ее о ягодицу Ильи. На безупречной коже появился белый отпечаток, который мгновенно налился розовым цветом. От неожиданности Илья вскрикнул. Кожа разогрелась очень быстро, и теперь каждый шлепок проходил как по маслу. Ладонь Хартмута пекла, и он не знал, сколько еще сможет шлепать Илью, к тому же член стоял как каменный, и у Харта уже не раз возникала мысль подрочить - все равно Илья лежит, отвернувшись, и не увидит. Но тот, словно прочитав его мысли, вдруг повернул голову и посмотрел прямо в глаза Хартмута. Глаза Златоверхого в тени густых черных ресниц и сами казались черными, блестящие налитые губы были маняще приоткрыты, и Харт не выдержал - хлопнув очередной раз Илью, он так и оставил руку на его горячей ягодице, а сам наклонился и приник губами к его рту. Он упивался своим первым в жизни поцелуем, совершенно не задумываясь, что тот происходит с парнем - с парнем, которого он терпеть не мог. Вторую руку он непроизвольно засунул в свои трусы и сжал член.
