Хартмут впал в легкое сомнамбулическое состояние и даже не понял, о чем Златоверхий говорил с его матерью. Он так и стоял слегка оглушенный в коридоре, пока тот, забрав и его пакет, относил их на кухню. А мог ведь пойти переодеться! Ясно ж было, что Илья его здесь не оставит.
***
Целовать Илья начал сразу, как за ними захлопнулась дверь его дома, сильно, напористо, сжав плечи руками так, чтоб и дернуться не мог. А Хартмут и не собирался никуда дергаться, наоборот, всем телом влипал в Златоверхого, отвечал на поцелуи грубо, чуть ли не кусаясь. Вдруг Илья резко забросил его себе на плечо и помчался наверх по лестнице, Харт только ойкнуть возмущенно успел и тут же с силой сжал ягодицы Ильи, простонав:
- Ёбаная задница.
- Сейчас будет, - согласился Илья, влетая в свою комнату и сбрасывая Айхгольца на кровать.
Как с них слетела одежда, Харт даже не заметил, благо лето и ее немного. И вот уже Златоверхий навалился сверху голым телом, жарко шепча в ухо:
- Выеби меня, ну же, выеби.
- Выебу, блядь, так выебу, что мало не покажется, - Хартмут столкнул с себя Илью, опрокинул на спину и впился в губы крепким поцелуем. Оторвавшись, он пьяным взглядом повел вокруг, зацепившись за небольшой предмет рядом с подушкой.
- Даже так, - блядски усмехнулся и потянулся к тюбику лубриканта.
Пальцы пихал в Илью, с трудом удерживаясь, чтоб не впихнуть кое-что другое.
Златоверхого кидало то в жар, то в холод, он мотал головой на подушке, сходя с ума от зашкаливавшего возбуждения, внутри все ныло невыносимо, хотелось только одного.
- Трахай уже давай! Не могу, как хочу!
Хартмут быстро смазал член и с рычанием голодного медведя, по меньшей мере, толкнулся в анус Ильи. Тот застонал от острого наслаждения, чувствуя, как его словно поднимает в воздух, как волна удовольствия разливается по всему телу от той самой волшебной точки в заднице. Каждый толчок словно прошивал насквозь, выворачивал наизнанку, бил в самый центр удовольствия, и Илья не выдержал, закричал, выгнувшись, откидывая назад голову, с силой цепляясь за плечи Хартмута. И тот, ощущая, как его член сжимает со всех сторон, толкнулся глубже и упал сверху, целуя, впиваясь губами в кожу на шее. Казалось, весь мир разлетелся на осколки, такие яркие, что глазам больно, а потом собрался вновь, отдаваясь отзвуками наслаждения в каждом уголке тела.
***
В аэропорт с дедом они ехали вдвоем, смысла тащиться с ними матери с близнецами не было никакого. Не успели отъехать от дома, как дед, севший зачем-то вместе с Хартмутом на заднее сиденье, очень тихо поинтересовался:
- Ты помнишь Эриха - сына дяди Отто?
Конечно же Хартмут прекрасно помнил Эриха, особенно учитывая, что он был его двоюродным братом, как и дядю Отто - старшего брата отца, поэтому он только удивленно взглянул на деда.
- Я что сказать хочу... - дед как-то подозрительно мялся, - может, ты не обращал на это внимания, и какое отношение к этому вопросу у тебя, я тоже не знаю. Эрих уже несколько лет живет отдельно, - дед снова замолчал.
- И? Что в этом странного-то? Он же взрослый, - кузен был старше самого Хартмута лет на десять.
- Ну, мне хотелось бы, чтоб ты отнесся к нему более толерантно. Все-таки теперь ты там будешь жить, а значит, чаще встречаться со всеми родственниками, особенно, если ты остановишься у дедушки с бабушкой, Эрих их часто навещает.
Хартмут совершенно перестал что-либо понимать. Эрих, что, женился на еврейке? Что казалось вообще невероятным: в Германии коренные немцы не женились даже на русских немцах. Он озвучил свой вопрос, дед засмеялся:
- Нет, он не женат, просто уже пять лет живет со своим парнем. Все к этому привыкли, он с подросткового возраста увлекался парнями.
- Так он что, голубой? - округлил глаза Харт.
А отец никогда не рассказывал, что его племянничек по мальчикам, да и какая разница? Пристрастия Эриха Хартмута совершенно не волновали, лучше сосредоточиться на мысли, куда поступать.
Конечно, Гейдельбергский университет Рупрехта-Карлса являлся не только старейшим и самым крупным вузом Германии, но и одним из самых лучших и престижных, в нем были представлены самые разнообразные факультеты. Наверное, учиться в таком ВУЗе очень польстило бы самолюбию Хартмута, но он не собирался и пытаться. Ему неважно было, что десять ученых этого университета стали Нобелевскими лауреатами. Какая в сущности разница, где учиться, главное, чтобы потом была подходящая работа. Конечно, после такого универа шансы получить ее возрастали во много раз, но он не видел себя фанатом от науки, все, что он хотел - это получить нужное образование, потом более-менее высокооплачиваемую работу, желательно более, конечно, жениться и наплодить пару-тройку детишек.
