– Да. Оказалось – женщина. Проверенный и надежный товарищ. Выстрелы она слышала. Но ни по путям, ни по шоссе мимо будки никто не проходил. Побывали мы и в поликлинике. Там тоже находились дежурные. А в лаборатории люди работают круглые сутки. И они слышали выстрелы, но выходить из помещения побоялись. Говорят, береженого и бог бережет.
Лохматый, как пудель, Золотухин приоткрыл дверь и, просунув голову, спросил:
– Мирзо Иванович, можно?
– Входи!
Золотухин шел плавно, словно скользил по паркету.
– Мирзо Иванович, а мы кое-что нашли.
– Неужели гильзы?
– Сразу гильзы. Пуп земли – гильзы… Кое-что поинтереснее.
И он положил перед Каировым крошечный белый лоскуток величиной с автобусный билет.
– На кустах ежевики висел.
– Ну и что? – не скрывая разочарования, спросил Каиров.
– Я высчитал условную траекторию полета пули. Линия шла под углом в тридцать пять градусов к железнодорожному полотну. Зная убойную силу револьвера, мне нетрудно было определить место, где стоял убийца. Когда я был маленький, Мирзо Иванович, физика и тригонометрия были моими любимыми предметами. Я и сам не пойму, почему позднее решил стать милиционером. Убийца стрелял с тридцати метров. Не попади он в переносицу, мы могли бы навещать Мироненко в больнице.
Каиров скептически улыбнулся:
– Милый мой, даже точные науки подчиняются законам логики. Если ты задумаешь кого-нибудь убивать осенней ночью, ты не станешь надевать ни белую блузку, ни куртку, ни халат… Или еще черт знает какую одежду, в которой будешь виден за километр.
– Однако факт налицо. Вы же первый, кто требует от нас фактов, и прежде всего фактов.
– Ты отнимаешь у меня время, – сказал Каиров со свойственной ему прямотой. – Но раз в мои обязанности входит и воспитание кадров, садись, наматывай на ус…
Каиров раздраженно поднял телефонную трубку. С усилившимся кавказским акцентом – первым признаком недовольства – сказал:
– Девушка, соедините с поликлиникой. Заведующего… Товарищ Акопов, это Каиров. Проконсультируйте меня по одному вопросу.
– Пожалуйста.
Кажется, у Акопова был громкий голос, а может, это целиком заслуга телефона, но Золотухин и Волгин отлично слышали все, что говорил заведующий поликлиникой.
– У вас в поликлинике кто-нибудь остается на ночь?
– Безусловно. Дежурный врач скорой помощи. Медицинская сестра. Кучер. Сотрудник в лаборатории.
– Скажите, они выходят ночью из здания поликлиники?
– Безусловно. В случае вызова «скорой помощи»…
– И только?
– Безусловно. То есть не совсем безусловно. У нас нет канализации.
– Ясно. Людям приходится выходить ночью…
– Да… Но в туалете, если это слово здесь применимо, отсутствует электричество.
– Остается пустырь, – подсказал Каиров.
– Вероятно, так. Мне никогда не приходилось бывать ночью в поликлинике.
– Спасибо. Еще один вопрос. Ваши люди и ночью носят белые халаты?
– Безусловно.
– Как вы думаете, они снимают их, когда выходят э… на улицу?
– Думаю, что не всегда.
– Спасибо вам, товарищ Акопов.
Звякнула трубка. Каиров довольно посмотрел на Золотухина.
– Вот так, милый сыщик… Надо бы помочь докторам. Послать к ним электрика. И у нас, глядишь, время зря бы не пропадало.
Золотухин – большой артист. У него на лице одно, а про себя другое. Он сейчас не хочет раздражать начальника. И всем своим видом демонстрирует – сдаюсь, ваша взяла.
А Каиров любит, чтоб брала именно его… Вот он вышел из-за стола, заложил руки за спину и не спеша начал ходить от двери до окна… В кабинете стоял густой сумрак, но Каиров не включал свет. Он не хотел зашторивать окна. Потому что в свои пятьдесят лет был полным человеком, страдал одышкой и предпочитал свежий воздух всем другим благам.
– С личным делом Хмурого вы знакомы, – сказал Каиров. – Контрабанда. Валюта. Наркотики… Хмурый не убит на переезде, а час назад зарезан в больнице. Никто из его старых дружков на мокрое не пойдет… Все-таки появление Хмурого, которого месяц назад видели в Лабинске, и действия банды Козяка – это одна цепь… С бандой будет покончено в течение ближайших недель. Нас интересует другое… Очевидно наличие иностранной агентуры, которая руководит и помогает банде. Мы не знаем каналы связи. Но они существуют… Возможно, что Хмурый прибыл сюда как связной. Но где же тот, к кому он шел… Вот это нам и поручено выяснить. К выполнению операции приступаем сегодня же. Золотухин, устроишь побег Графу Бокалову. В десять вечера. Для приличия пусть дадут пару выстрелов вверх. С помощью Графа необходимо выявить всех, кто связан с контрабандой, валютой, торговлей наркотиками. Всю операцию знаю я. И начальник краевого отделения. Кодовое название операции… Где они встречались? У какой афиши?
– «Парижский сапожник», – подсказал Золотухин.
– Операцию назовем «Парижский сапожник», – решил Каиров.
Он любил названия загадочные и необычные. Когда Золотухин ушел, Каиров положил руку на плечо Кости Волгина и сказал:
– Тебе, Костя, предстоит выполнить самую трудную часть операции «Парижский сапожник».
