– Адмирал Жуков был в полку Журавлева. Они пометили секторы обстрела. Я сейчас свяжусь с майором. Где вы желаете разместиться?
Последний вопрос относился к морскому лейтенанту – очень молодому парню с розовыми, как у куклы, щеками. Моряк подошел к карте. Всмотрелся. И указал точку.
– Высота Сивая, – сказал Гонцов. – По разведданным на четырнадцать ноль-ноль – нейтральная… Хорошо. Я сейчас позвоню Журавлеву.
Взвод, который принял младший лейтенант Локтев, по тем страшным временам был просто большой. Четырнадцать человек. Сам пятнадцатый! Как выяснилось позднее, во взвод свели остатки всего второго батальона, вступившего в бой две недели назад. С пополнением из тыла пришли новые роты, новые взводы. А «старичков» собрали вместе. И командиром назначили Локтева.
Народ сошелся по возрасту разный, но обстрелянный. И это радовало взводного, если вообще можно радоваться на войне.
– Здорово, архивариус, – сказал ему один из солдат. – Да ты теперь в чине!
Локтев узнал недавнего «коллегу» из штрафной роты, любителя крепких слов. И фамилию вспомнил – Чугунков.
– Я теперь ваш командир, – вежливо пояснил Локтев. – Потому прошу без панибратства.
– Виноват, товарищ младший лейтенант, – ответил Чугунков не очень серьезно.
Локтев смерил его взглядом и печально вздохнул. Чугунков стоял, как гора, большой, могучий. И взгляд у него был веселый, жизнерадостный:
– В каком отделении служите?
– Во втором…
Локтев одобрительно кивнул:
– Будем воевать вместе.
– Хоть сейчас, – сказал Чугунков и потер ладони.
Встреча с Чугунковым все-таки обрадовала Локтева. Взводный чувствовал: от этого гиганта исходит уверенность, как тепло от печи. А на передовой это, быть может, важнее многого другого.
Взвод получил участок обороны по краю колхозного фруктового сада. Сад был заброшен. И трава между деревьями росла высокая и желтая. Ветки гнулись под тяжестью айвы, тоже желтой, но более светлого и чистого тона, чем трава.
Окапываться приходилось лежа. Ячейки получались мелкими. Локтев понимал солдат, потому что и сам не мог справиться с жестким кавказским грунтом. Моросил дождь, но земля от этого не делалась мягче. Лежать на ней было невмоготу.
Перед вечером приполз командир роты, сказал, что его срочно требуют к командиру полка.
На КП Локтев добрался, когда уже стемнело. Дождь теперь не моросил, а лил споро, деловито. И от шинели взводного поднимался очень заметный при свете трех коптилок, горящих в землянке, пар.
– Вы почему без плащ-палатки? – спросил Журавлев.
– Так у солдат их нет…
– Бросьте свои интеллигентские шуточки, – зло сказал Журавлев.
И не понравился сам себе. И землянка поплыла у него перед глазами. А Локтев закачался… Так качаются деревья и люди при близком взрыве. Но взрыва не было. И в землянке стояла совсем неестественная тишина.
Журавлев прикрыл лицо ладонями. Посидел около минуты. Почувствовал, как тепло приливает к глазам, скулам. И в ушах возникает слабый шум, похожий на тиканье часов: тик-так… тик-так…
Опустил руки. Сказал устало:
– В полку не хватает плащ-палаток для всего личного состава. Мы принимаем меры. Но это зависит не только от нас.
– Я понимаю, – произнес Локтев.
– Видимо, не все, – возразил Журавлев. – Приказы не подлежат обсуждению. Я приказал обеспечить плащ-палатками командиров… И, значит, вы обязаны пользоваться своей.
– Слушаюсь, товарищ майор.
Обернувшись вправо, Журавлев сказал:
– Эти люди – корректировщики с морских батарей.
Только сейчас Локтев обратил внимание на трех моряков. Они сидели на нарах. Полумрак прикрывал их.
– Очень рад, – сказал Локтев.
Майор поморщился, недовольный слишком штатским ответом. Развернул карту и сказал:
– Подойдите ближе. Вот высота Сивая. По данным разведки, немцев на ней нет. Вы со своим взводом займете ее и будете удерживать столько, сколько потребуется корректировщикам. Окопайтесь, устройте завалы. Словом, оборона должна быть прочной. Вам понятно?
– Понятно.
– Сейчас двадцать пятнадцать. Срочно получите дополнительные боеприпасы, продовольствие. Занять высоту Сивую приказываю к двум ноль-ноль.
Дождь перестал, но воздух был влажным, и вода чавкала под ногами, как на болоте. Тьма не давила, она струилась сизым, неверным светом. И было ощущение, что все-таки за тучами плавает луна, потому горы и смотрятся на этом низком сероватом небе.
Локтев шел впереди взвода. И рядом с ним нога в ногу шагал Чугунков. Как выяснилось, он был родом из здешних мест, хорошо ориентировался в горах и не один раз поднимался на высоту Сивую.
– Вот она, – сказал Чугунков и указал рукой в темноту. – Видите?
Но Локтев ничего не видел.
– Близко уже! – В голосе Чугункова звучала гордость: не зря доверился ему взводный. – Перейдем лощину – и на месте.
Они шли осторожно, не выдавая себя ни огнем самокрутки, ни громким говором. И вскоре Локтев действительно увидел темную, уходившую в небо махину.
– Она? – прошептал он.
– Сивая, – тихо ответил Чугунков.
И тут же Локтев увидел направленное на него дуло автомата. И услышал выкрик:
– Hände hoch![6]
