Ее разглядывали совсем недолго. И она, так и не открыв глаза, то ли с перепугу, то ли из-за упрямства, тряхнула головой и почувствовала, что желтый комок вдруг покатился вниз. Она вспомнила, что полы халата запахнуты небрежно, но не сделала никакого движения, чтобы прикрыться. А свет уже катился по ее коленкам, икрам, ступням… Затем исчез, внезапно, сразу, словно его и не было.
Она слышала, как щелкнул выключатель фонарика, как мужчина спросил: «Вы не ранены?» И, не дождавшись ответа, склонился над ней.
Запах табака, и мужского пота, и сырой земли, и звезд…
Может, все-таки бывают сны наяву? Или бывает явь, как сон? Может, потому и появились на земле сказки, что раз в сто лет они обязательно сбываются у людей? И не беда, если принцы в них приходят не вовремя…
– Скажи мне свое имя, – попросила она.
И он ответил:
– Дмитрий.
– А почему ты не спросишь, как меня зовут?
– Для тебя есть одно имя: Любовь.
– Хорошо. Называй меня так, – сказала Любаша без всякого удивления.
Необыкновенная ночь, необыкновенная встреча, необыкновенная мокрая трава… И то, что Дмитрий сразу угадал ее имя, не выходило за рамки необыкновенного.
Он смотрел на нее, боясь дышать. Лейтенант с большими, сильными руками, колючим подбородком; волосы на голове – разоренное гнездо.
– Какие у тебя глаза? Я не знаю цвета твоих глаз, – говорила Любаша.
– И я не знаю. Кажется, серые… Скажи, откуда ты пришла?
– Снизу, – ответила она и указала рукой на поселок.
Он взял ее за руку и повел вниз.
Облака шагали по деревьям, как люди шагают по траве. Сизые и большие, они топтали горы, словно это были округлые булыжники. А где-то далеко небо было голубое и солнечное. Но это было очень далеко – узкая кромка над вершиной. Кромка, в которую верилось так же трудно, как в то, чему ты не был свидетелем.
Шофер Жора привез мешок картошки. Правда, неполный.
– Спасибо, – сказал Степка. – Только зря стараешься. Любаши нет.
– Что значит нет? – удивился Жора, – Любаша спит?
– У нас никто не спит.
– А где же люди?
– Пошли рыть бомбоубежище.
– Далеко?
Степка махнул рукой в сторону горы.
– Пойду туда, – сказал Жора.
– Пойдем вместе. Только Любаши там нет. Я говорю правду.
– Ничего не понимаю, – сказал Жора.
– Я тоже, – сознался мальчишка. – Любаша исчезла. Выскочила из окна, когда нас бомбили, – и след простыл!
– Может, с ней что случилось?
– Конечно случилось. Если она не сбежала на острова Туамоту, то ее разнесло на такие мелкие кусочки, что мы даже ничего не нашли. В Туапсе так никого не разрывало. Обычно руки, ноги находились.
– А острова Туамоту далеко? – спросил Жора.
– В Тихом океане…
– Это далеко, – сказал Жора.
– Ты возьми картошку, – сказал Степка. – Продашь кому-нибудь…
– Не покупал я ее, – застеснялся Жора.
– Все равно… Твоя она. А Любаши теперь нет. И глупо оставлять картошку.
– Это точно, – сказал Жора и пнул мешок ногой. – Килограммов сорок будет. Да мне-то она не нужна. Сам понимаешь.
– У тебя паек.
– Сухомятка, – сказал Жора. – А насчет Любаши ты, друг, темнишь.
– Я правду говорю.
– Никогда не поверю, чтобы с сестрой беда стряслась, а брат спокойный. И ни одной слезинки. И голос не дрожит.
– Мне нельзя плакать. Я силу воли вырабатываю.
– Да ну?
– Себя проверяю. Готовлюсь…
– К чему?
– Не твоего ума дело, – сказал Степка. – А картошку забери. Крупная картошка. Год жалеть будешь, что даром оставил.
– Люди нажитое даром оставляют, – ответил Жора. Махнул рукой и произнес разочарованно: – Всю ночь, дурак, не спал, вот о чем действительно жалею. Нет, скажи, а у Любаши жених есть?
– Она на островах Туамоту за туземца выйдет.
– За чернокожего?
– Туземцы и желтокожие бывают, и краснокожие. Кто знает, какого она предпочтет… Обычно ей густо загорелые ребята нравились.
– Много ребят было? – ревниво спросил Жора.
– Как тебе сказать… Может, Любашу и не разорвало. И на острова Туамоту она не сбежала, ведь кораблей в Георгиевском нет. Встретишься, спроси у нее сам…
– Слушай, как тебя зовут?
– Степка.
– Ты же все про нее знаешь, Степка…
– Подари гранату РГД.
– В вашем роду цыган не было?
– Угадал.
– Я догадливый. А зачем тебе граната?
– Орехи колоть…
– А скажешь? Про Любашу…
– Забирай лучше картошку. Народ вернется, интерес проявит, на каком поле ты ее сажал.
– Хорошо, – сказал Жора. – Я подарю тебе гранату без запала. Такой гранатой можно колоть орехи.
– Только вперед, – предупредил Степка. – На слово не верю.
Жора поплелся к машине. И вскоре вернулся с гранатой.
– Обращаться умеешь?
– Будь спок! – ответил Степка и спрятал гранату за пазуху. Потом хитро оглянулся, поманил Жору пальцем.
– У Любаши, я знаю точно… не было ни одного парня. Нравился ей один, когда она в пятом классе училась. Но он в Архангельск уехал. А остальные только записочки пишут. Она смеется и рвет их…
– Правда? – радостно прошептал Жора.
– Истинная правда, – поклялся Степка.
Пусть Любаша не ангел и ребят вокруг нее увивалось много, но продавать сестру за гранату РГД он не станет.
– В кино на дневные сеансы ходит. А на танцы или на свидания ее из дому не выгонишь. Мать даже удивляется. «Затворницей» называет…
У Жоры глаза стали масленые, как чебуреки.
