В общем, Петр предложил чиновникам своими глазами увидеть то, что вчера произошло во Дворце. И велел принести из кабины монитор, а в самой большой комнате организовать кинозал. Монитор небольшой, меньше метра по диагонали, но для сорока зрителей, никогда не видевших кино — чудо из чудес. Мешок рикта, пятилитровая канистра легкого вина, одноразовая посуда и ненавязчивое обслуживание — как в лучших домах — все это поразило чиновников до глубины души.
Киносеанс пришлось повторить дважды — услышав о происходящем, набежали чиновники более высокого ранга, якобы «работающие на дому», и местная знать. Из-за тесноты в зале, девушкам под управлением Миу стало сложно работать. Но рикт и вино кончились, и проблема снялась сама собой.
После сеанса Петр успокоил напуганных чиновников, пояснил, что их дело — исполнять приказы сверху. Посоветовал забыть о телесных наказаниях рабов на ближайший год и сообщил, что леди Багирра забирает шесть семей для обустройства оазиса, в котором сейчас проживает. Дал Миу зачитать один из мандатов, после чего бумагу пустили по рукам.
— Максимальная благожелательность, максимальная открытость — и нас готовы были носить на руках, — усмехнулся Петр. — Миу, расскажи, как местных на машине катала.
Миу почему-то смутилась. Рассказывать пришлось Петру.
— Нашелся там один чиновник, толстый такой, типичный китайский мандарин. Очень ему машина понравилась. Ну, пока первое семейство собирало свой скарб, я разрешил Миу его прокатить. А чиновник оказался очень даже боевитый. Герой войны в молодости. Все требовал быстрей, быстрей! Трубовоз больше семидесяти не ходит, но и семьдесят по барханам — это круто! А ему все мало. Тут Миу его и уела! На склоне бархана ставит трубовоз, что называется, на два колеса, как мотоцикл. Не то, что мандарину, мне страшно стало. Тем более, этот мандарин на меня навалился. А Миу метров сто так проехала, руль резко в сторону — и бух! Мы опять на всех колесах. На нас посмотрела, скорость сбросила и тоненьким голоском спрашивает: «Вы не ушиблись? Рабыня просит простить ее, она больше не будет.» Тут на меня смех напал. Стараюсь по-кошачьи фыркать, да браню девочку, что, мол, предупреждать надо. Пассажир первый раз в кабине, его так пугать нельзя.
Мандарин тем временем осознал, что все целы, машина не перевернулась — и пришел в дикий восторг. Просил повторить, но я запретил.
После ужина вышли на улицу. При свете прожекторов коты ставят новые палатки. Самые большие кончились, ставят восьмиместные, тоже не маленькие. У аграриев паника — боятся, что скот потравит огороды и посевы. Советую Линде утром срезать сети, которыми на поддоне удерживался груз, и соорудить из них забор вокруг огородов. А до утра пусть виноватые сами охраняют грядки.
Коты встречают это распоряжение без возражений, и тут же распределяют дежурства. Прожекторы железного дома разворачиваются и заливают огороды светом. Значит, Стас нас слышал. А я рассматриваю гору хлама, что привезли с собой новенькие. Что называется, вывезли все, что гвоздями не прибито. Что прибито — оторвали и тоже привезли.
Наконец, срочные работы закончены, и коты рассаживаются ужинать. Нас тоже тянут за стол. Поздравляю вновь прибывших, даю распоряжение снять с них ошейники. Но не сейчас, а утром, потому что уже поздно, и пора спать.
На самом деле — психология. Пусть поволнуются до утра, запомнят получше этот день.
Подсаживается Багирра, шепчет, что кухню нужно расширять. Народу прибавилось, теперь и котлы нужно побольше, и столов для готовки мало, и кухарок мало.
— С котлами — к Мухтару, с кухарками — к Линде. Подберите из новеньких, у кого желание кухарить есть, и обучите.
— Сделаю! — ударяет себя в грудь.
— Да, еще. Замени ложки-вилки на наши и под этим соусом обучи новых культурно есть за столом и не чавкать. По всем вопросам этикета — к Миу.
Сама Миу в этот момент лопает так, что только за ушами пищит. Но оба уха повернуты в нашу сторону.
— Ты же полчаса как из-за стола. Никак проголодалась? — спрашиваю шепотом в ближайшее ушко.
— Едой не разбрасываются, — серьезно отвечает моя половинка.
На следующий день узнаю, что Багирра нашла убойный аргумент. Раз новенькие едят за одним столом с Владыкой, то и вести себя должны соответственно. Новеньких проняло.
Утром устроили торжественную линейку, после которой один из бывших артистов, по второй специальности подмастерье кузнеца, сбил ошейники. А дальше случились две драки между рыжими и серыми. Безобразные женские драки. Естественно, забияк тут же растащили и объяснили, что драться нужно по правилам. Натянули ринг, надели перчатки на руки. На этом правила и кончились. В обоих поединках победили рыжие. Но это — если по очкам считать. Бабы отделали друг друга так, что мама не горюй. Бывшие рабыни мстили бывшим хозяйкам за двадцать лет притеснений и издевательств. В общем, медотсек переполнен, операция по пришиванию хвоста опять отложена. Ктарр готов убить всех четверых.
