— Под твою ответственность, Миу. Настрой шлюз, чтоб пропускал Амарру. Справишься?
— Да, хозяин! Это было в курсе обучения.
— Тогда действуй!
Муркнула, нагнулась, лизнула меня в щеку кончиком языка и убежала, радостная.
Вся моя команда идет купаться. Раздеваются и шумно лезут в воду. Только Линда остается на берегу. Рядом с ней скапливаются любопытные коты. Для них купание — это как для людей голышом в снегу валяться. Экзотика.
Искупавшись, облепляют подножки малого автопогрузчика и с веселыми криками едут в ангар. Через пять минут вывозят на погрузчике новый холодильник. Сгружают рядом со старым, с закопченными от пожара стенками. Мухтар разматывает бухту силового кабеля, а девушки-кухарки надевают перчатки и перекладывают заледенелые туши из старого в новый. Когда холодильник пустеет, его опрокидывают на бок, и Мухтар оценивает повреждения.
— Влад! Иди сюда посмотри. Это просто до гениальности, — кричит он. Вставать лень, но зовут… Фаррам плывет рядом в своем кресле-качалке.
— Взгляни, — хвастается он, будто это его заслуга. — Вся электроника сгорела на фиг. Миу в ней даже разбираться не стала. Это дохлый номер. Она запитала холодильный агрегат напрямую от силового кабеля. И тот морозил круглые сутки, без перерыва. Днем — минус двадцать пять, ночью, наверно, за тридцать. Глубокая заморозка! Так мясо годами хранить можно, а не какой-то там месяц. Согласись, это гениально!
Смотрю на провода, обмотанные тряпочками, и, конечно, соглашаюсь. Миу на самом деле великолепно сымпровизировала. А ведь у нее не то, что инструментов — даже изоленты не было.
— Можно переводить Миу из стажеров в младшие сотрудники. Это повышение, — тихонько делюсь с Фаррамом. — Она великолепно справилась с кризисной ситуацией.
— А Линду тоже повысишь? — так же тихо интересуется Фаррам. Тяжело вздыхаю.
— А Линду хвалить не за что. Пропустила начало бунта. Мало того, что позволила себя ранить, так допустила, что тебя тоже ранили. Нет, ее пока повышать рано.
— Тогда не повышай пока Миу. Плохо будет, если девочки из-за ерунды поссорятся. Дай Линде проявить себя и возвысь их одновременно.
— Так и сделаю, — улыбаюсь я.
Начинается свадьба. Играет легкая музыка. Девочки кончают накрывать столы. Они выстроили столы в два длинных параллельных ряда с промежутком в три метра, чтоб легче было подходить и менять блюда. В проходе никто не сидит, по той же причине. А еще так легче выходить на танц-площадку.
Чего я не ожидал — так это наплыва гостей. Щинарр подговорил девочек и привез родных и друзей. Среди друзей — главный полицейский. Девочки вокруг него так и вьются.
Линда, в свою очередь, привезла семейство ювелира. А Ррада — деда и какого-то молодого парня. О семействе Миу уже не говорю. Даже Марр получил увольнение на два дня по личной протекции Владыки. Легенда — для охраны оного.
Гудит гонг. Мажордом из Дворца рассаживает гостей. Ему помогают наши девочки. Миу оказывается на почетном месте между мной и Владыкой. Часть нашего стола высокая — из человеческих столов. Так привычней людям, а Фарраму не нужно покидать самоходное кресло. Напротив нас — молодожены.
Поварешки разносят горячие блюда, звучит звонкий девичий голос, и свадьба начинается. По местным обычаям, сначала нужно бросить на дно желудка что-то горячее и жирное, и только потом приступать к тостам и алкоголю. Наше «горько» у котов не катит по физиологическим причинам — целоваться не принято, острые зубы мешают. Но есть местный аналог. Дружно скандируем: «Счастья!» Жениху на это полагается задрать хвост трубой, а невесте — смутиться, опустить глазки и прижать ушки. После чего потереться головой или щекой о плечо мужа. (Считается, что муж должен быть шире в плечах и выше хотя бы на полголовы) Насчет покусывания невесты за ухо — не уверен. Возможно, это инициатива жениха.
Звучат первые четыре тоста — Владыки, мой, отца жениха и главного полицейского, И.О. отца невесты. Горячее съедено, и народ тянется на танцпол. Мухтар с Мартой уже кружатся в вальсе. Приглашаю на танец Миу. По дороге шепчу на ушко Татаке:
— Возьми Прронырру и обучите вальсу жениха с невестой. — Татака кивает, радостно скалится во все сорок зубов и убегает.
Кружимся с Миу в танце, и замечаю, что танцпол маловат. Надо было делать не десять на десять, а хотя бы пятнадцать на пятнадцать метров. Растет население, растет быстрее всех прогнозов.
Ух ты! Пуррт вальсирует с Линдой. Поскольку ходить девушка не может, он носит ее на руках. При этом громко мурлычет.
— Хозяин, — шепчет Миу. — Надо что-то делать. Пуррт запал на Линду так, что крышу снесло. Это может плохо кончиться.
— Почему ты так думаешь?
— Слышишь, он все время муркает. Парни Линду уже МуррЛин прозвали.
— Ты тоже весь день муркаешь.
— Мне можно, у меня ты есть. А Пуррт один спит.
