На джем в кафе «Бирман» я не поехал, говорят, что было весело. А не присутствовать на заключительном концерте было ну никак нельзя. Приехал, когда Юлия Фельдман уже начала петь. И пела очень здорово, легко, естественно и даже, как это ни странно для джаза, нежно. И хорошие композиции, и хорошие разработки Юлии. Квартет – вокал плюс фортепианное трио – звучал очень сыгранно, отрепетированно, но без малейшего напряжения, даже с какой-то беспечностью, присущей молодым ребятам. Очень приятно, что таких учат этой музыке и учат вполне успешно. А следующим был «Боб-секстет» известного в Израиле скрипача (и контрабасиста) Владимира «Боба» Юрочкина в составе из… семи музыкантов. В анонсе их жанр был назван «иерусалимским фьюжн». Фьюжн был, но иерусалимским было только место жительства большинства участников. На мой, не вполне просвещенный взгляд традиционалиста от джаза, это был в целом типичный перепев стилистики, например, Хэнкока с хорошо организованными тутти и достаточно скучными, если не надоедливыми, длинными соло в духе уже многократно упомянутого Колтрейна и его именитых последователей. Даже пианист Яков Муравин, очень понравившийся мне на одном из первых фестивалей, выглядел как зараженный инфекцией превращения музыкальной композиции в нескончаемые упражнения со столь же нескончаемыми хроматическими секвенциями. Таков же был и лидер, Юрочкин, внешне весьма экзотического облика, но настолько обднообразный во фразировке, что можно было предсказать его очередную фразу. Еще раз: вполне вероятно, что я что-то не совсем правильно понимаю в их музыке, но джазовый авангард мне иногда гораздо ближе, чем их уже сравнительно традиционный фьюжн.
Завершал фестиваль, как положено, Маэстро Ганелин с очередным «Альянсом». На сцену с ним вышли Пашкевич, Гаммер и Фонарев. Я всегда жду от выступления любых составов с Ганелиным чего-то нового, неожиданного, но всегда образного, содержательного и подчиненного какой-то генеральной композиторской идее. И вроде бы все началось, как обычно. Но обозначенная исподволь канва начала композиции очень быстро перешла в сравнительно безвкусный «перепляс» саксофонов Гаммера с саксофоном и флейтой Пашкевича на фоне бесконечных токкатообразных периодов Славы. Мне даже показалось, что Ганелин уступил им композиционную инициативу. Фонарев создавал некий фон, ограничиваясь по сути чисто ритмическим аккомпанементом, следуя за роялем и клавишами, что совсем не характерно для ансамбля такого рода, где нет такого четкого разделения функций, как в традиционно джазе. Даже кода вещи, всегда являвшаяся логичным композиционным завершением исполняемого, чаще всего – пик, кульминация, – была настолько вялой и неодновременно прочувствованной исполнителями, что лидеру пришлось знаком руки показать саксофонистам, что, мол, всё, конец. Короче, на этот раз я не был пораженным услышанным, как это бывало практически всегда на выступлениях Славы Ганелина, хотя дружные аплодисменты после затянутого окончания композиции, наверное, опровергали мой скепсис.
Вкладыш диска с записями фестиваля
Традиционные послефестивальные скромные посиделки в зале, где на месте убранных стульев был установлен большой стол с напитками разного рода и традиционной пиццей, прошли в обстановке обмена любезностями, объяснений в любви и высказываний пожелания еще раз посетить гостеприимный Иерусалим. Вячеслав Ганелин и Владимир Мак сделали очень много для организации восьмидневного действа, и теплые слова в их адрес были более, чем заслуженными. На правах старейшего участника «Джаз – глобуса-2008» (и участника всех пяти фестивалей), позволил себе в первом тосте не вдаваться в подробности и не высказывать знаки признания заслуг отдельных лиц, остановившись на главном: «Фестиваль состоялся. Фестиваль закончился. И, как «король умер – да здравствует король!» – да здравствует «Джаз-глобус-2009»!
