Джош поцеловал меня в макушку и сел рядом. Тетя Эллен радостно улыбалась. Видя за столом всех, кого любила, я почувствовала себя как на рождественском ужине.
– Что? – спросил Джош, когда я покачала головой, обводя взглядом небольшую компанию.
– Я просто… Я не понимаю. Это кажется невероятным.
– Перестань, – улыбнулась Мэгги. – Мы все так захотели. Джош не организовывал массового исхода трехсот гостей из Филадельфии. Мы просто наняли машину и привезли его родителей.
– Весело было, – проворчал Зейн.
Тетя Эллен, не переставая улыбаться, ткнула его локтем. Он ойкнул, потирая бок.
Мэгги наполнила высокий бокал шампанским:
– За Джоша и Эйвери!
Зейн потянулся к бокалу матери. Она хлопнула его по руке.
– За Джоша и Эйвери! – хором повторили наши родные и друзья.
– Ты это видел? – спросила я.
Мэри, не притронувшись к шампанскому, опустила бокал на стол перед Сайлесом, а тот поставил его с другой стороны от себя.
– Мама выдержала тридцать дней трезвости. Видимо, решила поберечь здоровье для внуков.
Я подняла голову и посмотрела на Джоша:
– Тогда нужно их ей обеспечить.
От топтания на месте у меня разболелись ступни, а ногти я чуть совсем не сгрыз.
– Ты дыру в полу протрешь. – Куинн зевнул и прислонился головой к косяку.
Всю ночь (а это было полнолуние) мы работали, поэтому, когда зазвонил телефон, я еле вытащил свой усталый зад за дверь.
– Зайди, – возбужденно сказала она.
– Можно? – спросил я, усиленно моргая.
– Да.
Я заспешил в больничную лабораторию: взбежал по лестнице, перемахивая по две ступеньки сразу (лифта ждать не хотелось), и толкнул дверь. Эйвери, в медицинской форме и со стетоскопом на шее, сидела в коридоре.
– Ты там уже была?
Она покачала головой, слишком взволнованная, чтобы говорить. Я посмотрел на ее лицо: в тот момент оно было удивительно красиво.
– Ты выглядишь потрясающе, тебе это известно?
Взгляд Эйвери смягчился. Она открыла рот, чтобы ответить, но тут из кабинета вышел лаборант. Он дважды заглянул в листок, прежде чем произнести имя моей жены:
– Эйвери Эйвери?
Она улыбнулась и встала. Я тоже встал, но лаборант сказал, направив на меня кончик ручки:
– Это займет совсем немного времени, и было бы лучше, если бы вы подождали здесь.
– Э… конечно, – сказал я и хмурым взглядом проводил Эйвери по коридору.
Ожидая ее, я ерошил себе волосы, барабанил пятками по полу, играл с телефоном. Даже отправил несколько язвительных замечаний друзьям в социальных сетях. Потом посмотрел на часы и приглушенно прошипел:
– Че-е-ерт!
Веки, как наждак, терли воспаленные глаза.
– Результаты, миссис Эйвери, мы сообщим вам по телефону.
Моя прекрасная жена вышла в коридор. Она была неотразима в своей сиреневой блузе и с повязкой того же цвета на локте. Я зашагал ей навстречу, обнял ее за талию и поцеловал в лоб.
– Готово будет только через несколько дней, – улыбнулась она.
Мое лицо вытянулось.
– Несколько дней?
– Ты так удивляешься, будто раньше этого не проходил.
Неприятные воспоминания заставили меня нахмуриться:
– Тогда все было по-другому.
Взяв Эйвери за талию, я провел ее по коридору. Она выглядела очень счастливой и всем подряд улыбалась. Вместе с нами, держась за поясницу, ждала лифт беременная женщина. Я наклонился и шепнул Эйвери на ухо:
– По-моему, теперь у нас получилось. Я чувствую.
Я положил руку ей на живот. Она накрыла ее ладонью.
– Мне пока не хочется себя обнадеживать.
– Тогда я тебя обнадежу. Результат положительный. Спорю на всю зарплату.
– Перестань, – сказала Эйвери, прислонившись ко мне. Ее голос уже звучал по-матерински. Взглянув на часы, она нахмурилась: – Мне пора работать.
Отпускать ее не хотелось, но я кивнул:
– Надеюсь, что, когда ты выйдешь в отпуск по беременности, я наконец-то смогу иногда тебя видеть.
– Ты сам любишь свою работу не меньше, чем я свою.
Лифт подъехал. Выйдя из него, Эйвери заспешила к себе в отделение, а я отправился домой. На прощание она помахала мне рукой:
– Люблю тебя.
Я неохотно ее отпустил. Она зашагала по длинному белому коридору. Потом ее яркий костюм исчез за двустворчатой дверью. Я зажал в руке ключи и улыбнулся при мысли о маленьком Эйвери. «Пожалуйста, пусть это случится», – прошептал я. Раньше я хотел только одного: чтобы она вышла за меня замуж. Теперь я больше всего мечтал о том, чтобы она от меня забеременела.
Я открыл красный кран, оставив синий завинченным, но вода все равно казалась недостаточно горячей для моих ноющих мышц. Выключив душ, я потянулся за полотенцем. Дышать стало легче: густой пар вышел из приоткрытой кабинки, распространившись по крохотной ванной. Зеркало моментально запотело.
Декс ждал меня под дверью, нетерпеливо подметая хвостом линолеум.
– Придется минутку подождать, – предупредил я.
Не очень-то хотелось сейчас тащиться на улицу, чтобы пес мог сходить в туалет. Он склонил морду набок, я рассмеялся. Толстое белое полотенце впитывало капельки воды, и от свежего воздуха раннего утра на теле тут же появлялись мурашки.
