Два часа ползали по двору кенты, оседлав тяжеленных «крузеров». Ползали на сверхмалой, привыкая к низкой развесовке, перебирая ботами по земле. За ними наблюдали сотрудники сети проката, двое - толстый и тонкий, с кофейными стаканами в руках.
- Туринг в январе... Психованные русские!
- Да плевать, - тонкий скривился, глотая кипяток, - лишь бы платили.
Распихав по седельным сумкам мужские пожитки, друзья завели моторы и покатили на восток.
«Rout 66» - легендарное шоссе, «Матерь всех дорог». Первая общегосударственная трасса, связавшая восток и запад США. Строительство начали в двадцать шестом году двадцатого века, а закончили, аккурат, к началу Великой депрессии. Вот тогда по ней и хлынул людской поток с кризисного востока в райскую Калифорнию. Далеко не всё дорожное полотно покрыли асфальтом: часть пути вымостили кирпичом, а некоторые участки (в пустынях Аризоны) вообще оставили грунтовыми. Полностью шоссе «закатали в асфальт» лишь к тридцать восьмому году. Первоначально трассе думали присвоить номер «60». Но правительство штата Кентукки воспротивилось, желая оставить «шестидесятку» за собой. В результате остановились на двух шестерках, решив, что так будет проще запомнить людям. Ну, и нумерология, куда же без неё... Согласно этой «науке», число «66» приносит успех и радость. Так возникла легенда о «трассе 60», существующей в параллельной реальности. Легенда, сделавшая культовым одноименный фильм Боба Гейла.
Зима на полуострове - совсем не та, что в Москве. И январь здесь другой. Бесснежный, дождливый месяц. Редкие заморозки случаются по утрам, и чем дальше от побережья, тем резче температурные перепады. Но всё равно, калифорнийская зима - это даже не московский октябрь, тот куда жёстче… Так что самодовольные парни из проката, окрестившие русских словом «психованные», точно погорячились.
Для Индейца и Корня в этой поездке не было ничего экстремального. Ну да, слегка приморосило дождичком в дорожку... Добрый знак нашему человеку. Прохладно? Для янки, возможно, и да! Но двенадцать градусов по Цельсию - не повод отказаться от мечты для русских. К тому же, на байках имелись опции для изнеженных людей - грипсы (рукоятки на руле) и сиденья с подогревами. Куда сложнее было совладать с норовом тяжёлых «горшков». Но ничего, через три десятка миль друзья обвыклись, перестали менжеваться и растворившись в кайфе, отдались дороге без остатка.
«Шестьдесят шестая» затягивала своей непохожестью с тем, к чему привыкли глаза, подменяя одну реальность другой: олдовые бензоколонки с ручными насосами, старые шрифты на знаках, милые закусочные, где ситец в окнах, а кулинары – в колпаках. И люди... другие лица. Бытие определяет сознание, так кажется? Но... маркетологи и тут порезвились, не оставив иллюзий. Монетизация, мать её! Очарование пятидесятых на потребу туристов.
Ещё до поездки Индеец купил два дорогущих спальных мешка для суровых условий - какие-то космические материалы и гагачий пух. Зачем? Всему виною детская мечта - уснуть в пустыне, под звёздным небом, глядя в бесконечность. Корень проникся индейской причудой, поэтому первую же ночёвку решили устроить в пустыне Мохаве. Никаких костров, никаких палаток. Два спальника на стылом песке, да верёвка из немытой овечьей шерсти кольцом вокруг (против змей). Вот только со звёздным небом не вышло - низкие тучи заволокли небо, придавив пустошь непроглядной тьмой.
- Марчо..., - Корень лежал на спине, упакованный в мешок. - Знаешь, Марчо... Я благодарен тебе, за то, что выдернул меня из болота. Ещё бы немного - и всё.
- Выдёргиваю. Не выдернул.
- Ну как же... Я даже вспомнил, о чём мечтал.
- Всем нужна встряска. Без мечты загниём..., - Игнат улыбнулся, ехидно корёжа «українську мову». - Дали буде.
Спальник и правда оказался хорош. Проснувшись в комфорте и тепле, Индеец обнаружил, что всё вокруг покрыто коркой льда, захрустевшей при первых же попытках расстегнуть внешний клапан. От этого шума проснулся Корень. Аккуратно, чтобы не спугнуть звенящую тишину, он сел, неслышно дышал и часто моргал, виновато улыбаясь уходящим снам.
- И как оно? - прошептал Индеец одними губами.
- Ещё хочу..., - Димон встряхнул головой. - Это круче, чем кокс.
Два эспрессо на спиртовке, пар изо рта - всё молча. Стали собираться. Запотевшие визиры, перчатки, боты. Не без труда раскачав остывшие моторы, притихшие кенты выбрались на асфальт и покатили дальше.
Всё тот же туристический маршрут. К вечеру винтажные артефакты поредели, а потом и вовсе пропали. Рекламные плакаты стали ниже и проще, безликие заправки, унылые заборы, Аризона... Похолодало. Продувалось многослойное термобельё. Но в мотели не тянуло, так что вторую лёжку угнездили под Холбруком....
- Give all your money here dog, now!
(Отдавай все свои деньги, быстро, пëс!)
Индеец не сразу понял, где он и что происходит. В щёку давило чем-то ледяным, а непривыкшие к свету зрачки туманились яркими бликами.
- Do you hear me - don't move! I'll shoot you, I swear to God, I'll shoot!
(Ты меня слышишь, не дергайся, я выстрелю, клянусь богом, выстрелю!)
