Захаживали к ней и враги. И даже хохлы бывали - завалились аккурат на тему Булгакова! Хамили -быковали, доказывая присутствующим, что Афанасьевич - «украйинськый пысьмэннык». На что получили в ответ две убийственные цитаты самого автора об украинстве. Сработало. Вяло парируя, потомки шумеров захирели-замолчали, а потом и вовсе «потерялись».
Всякое случалось, на то они и будни серпентария. Бывало, что и куснут... Но, Лада тоже умела жалить, так что жертвы из неё не вышло.
***
«Где Арматы?!»
Непраздные вопросы остались без ответа. Сначала сотни, потом тысячи танков супостата придавили чернозёмы Новороссии. Бои шли с переменным успехом. Первоначально, по обе стороны линии боевого соприкосновения, загремело траками забытое советское наследие: «шестьдесятчетвёрки» и «семьдесят вторые». Пожгли друг друга, покрошили, поредели. И если по России щедро разбросали склады долговременного хранения с «бронеконсервами», то «воинов света» оставили ни с чем, основательно разграбив за тридцать лет советские схроны, загнав и списав то, за что можно было бы выручить хотя бы гривну. Короче говоря, на Малороссию покатили ж/д составы советской брони из бывших стран «Варшавского договора». Гостинцы горели ничуть не хуже, так что пришлось хлебосольному западу проставляться: на хохляцкие платформы взобрались первые «абрамсы» и «леопарды». Давненько такого не «бачила» донецкая земелька: немецкие танки с балкенкройцами (крестами) на боку и «леопарды» (очередные представители семейства кошачьих) - достойно продолжили дело «пантер» и «тигров». Вопросы к нашей стороне оставались прежними: где «Арматы?!».
«Стоматолог» - немолодой уже, лысый боец, прежде даже и не помышлявший о войне, сидел за рычагами «семьдесят второго». Мехвод. Экипаж танка, отработав с закрытой позиции «гастрольку», выехал подстраховать правого соседа - такого же «семьдесят второго». Командир, сорокалетний сержант, пытался выйти на связь, окликал «коробочку», виртуозно матерясь. Всё впустую - броня молчала.
- Чмыри неблагодарные, откройте хлебало, пи*даните хоть слово! - катэшник видел, что сосед, обогнув «серую» балку резко ускорился и попёр прямо на вражеский укреп. -
- Куда?! Куда, б*я?!!!
По танку пальнули двумя «сапогами». Не сбавляя скорости, немой экипаж филигранно увернулся от первого и второго «привета» каким-то чудом, поочерёдно припадая то на левую, то на правую гусеницы. Мехвод «Стоматолог» не верил своим глазам: «Так не бывает!»
Меж тем, вертлявый танчик выскочил из низины, рванул на прямой вектор и погасил злое*учую вражескую точку одним выстрелом.
«Так не бывает...»
- Х*й вы угадали! Не устану! - сержант лупил булыжником в задраенный люк, сидя верхом на посеченной пулями башне. - Отворяйте, стахановцы, мать вашу!
К танку уже подбежали «камуфляжные» в масках, несколько человек.
- Да угомонись ты, бедовый, там нет никого! - командира стащили с брони в четыре руки. - Это робот!
«Стоматолог» тёр веки: они слезились от яркого света или пыльного ветра. На замасленном «крокодиле» хрустел прилипший песок.
«Точно, не показалось...»
В танке никого не было. Робот, «одетый» в ординарную броню «семьдесят второго», проходил боевые испытания на Донбассе.
«А как же Арматы?»
Арматы ходили на парады, ездили и стреляли. Красивые танки: красиво ездили и красиво стреляли, уступая реальные задачи неприметным «коробочкам». Непростым железякам...
- Чего замёрз, боец? Ты тоже ничего не видел, усёк?
***
Разговор назревал давно - не отложишь. Ещё в августе они с Шереметьевой тихо и непублично расписались. Так что Игнат начал первым, со всеми правами.
- Думаешь, я этого не хочу? Давно хочу. С тех самых пор, как тебя встретил. Полжизни - бродягой. А тут, наконец, и дом, и жена, и семья. И я не включу заднюю, не сдамся. Мы не сдадимся. Нас будут грызть, мы - огрызаться.
- Но есть же полиция! - Ладу трясло. - Это же их задача! Почему ты? Бандитов ловит полиция! Неужели нельзя жить по - человечески?! Радоваться простым вещам, растить детей?!
- По-человечески? Только так и будем. Решили - действуем. Ребенок? Я хочу! И не одного, несколько!
Пальцы мягко легли на жёнушкины плечи. Он осторожно заглянул в бездонные глаза.
- Прости, что втянул тебя в это. А бандиты... Это не просто бандиты. Народец там прогорклый... Как порченое зерно: на еду и скоту не годится, на посевную - тем более. «Тормозов» нет совсем, полиция не поможет... Скорее наоборот: сами же их приведут, отвернувшись. Всегда так было, а уж теперь... Меня убьют первого, с вами..., - три раза нервно чиркнул кремень зажигалки. - С вами они... Сначала ребёнок, специально, чтобы видела... Потом ты... Медленно.
Лада побелела. Ничего не сказала, просто сидела и смотрела на мужа молча. Бледная, как смерть.
- Так могло бы быть, если бы да кабы... Но так не будет, я позабочусь. А ты - следи за овуляцией.
