- Говори.
- Мы поссорились по моей вине. Мне надо поговорить с ним и извиниться.
- Только это?
- Я был не прав и обидел его…
- Зачем тебе ЭТО, декан Слизерина?
- Я был не прав…
- ЗАЧЕМ?
- Я не могу… Мне плохо без него… Я с ума схожу от беспокойства. Ему угрожает столько опасностей…
- А как же распоряжения вашего директора?
- Плевать я на них хотел. Решать с кем общаться, а с кем нет, может только Гарри.
- Кто он для тебя?
…….
- Кто?
- Моя жизнь.
- Даже так?
- Да.
- И, правда?! И он всеми силами это доказывает в последнее время!!! – вновь вклинился освободивший рот Зари, намереваясь «размазать обидчика по стенке» , фигурально выражаясь, разумеется, но Рик развернул его к себе и заткнул ему рот более действенным способом, чем раньше, а именно – поцелуем.
Северус отвёл глаза, ему было нестерпимо завидно.
- Что, завидуешь, Слизеринский декан? – демонстративно откидываясь в объятия любовника и облизывая слегка припухшие губы, насмешливо поинтересовался Зари. Он чувственно потёрся задом о заметно восставшую плоть зеленоглазого блондина и, откинув голову тому на плечо, закрыл глаза и застонал, поощряя гладившие его руки любовника. Сев как заворожённый следил за ними. Сейчас, не видя цвета глаз призрака, его легко было принять за Гарри, так они были похожи.
- Что уставился?
Но Рик опять увлёк его в поцелуй, а когда оторвался от губ, как ни в чём не бывало, спросил зельевара:
- Любишь нашего парня?
Северус, застигнутый врасплох вопросом, ответил не сразу:
- Да. Только не уверен, что с его стороны всё это серьёзно.
- Идиот, - опять вступил в разговор Зари, но был опять весьма эффективно выключен из беседы ещё на пять минут.
- Ладно. Мы поможем тебе…
- Только учти, Мой декан – это в последний раз.
- Согласен.
Призраки обещали «как бы случайно», заманить Гарри в комнату, и запереть его там с Северусом, пока они не выяснят отношения.
А не подозревающий ничего о заговоре своих предков, наследник основателей не находил себе места. Его ничто не радовало, ни проведённые удачно операции, ни успехи в учёбе, что ещё делать, если спать не можешь, а отвлечься от проблем надо, как не штудировать различную литературу. Он загонял себя и друзей до изнеможения на тренировках, а последнее время стал срываться по каждому пустяку. Похудевший и злой, с блестящими лихорадочно глазами, он, в конце концов, «достал» своих ближайших соратников-Хамелеонов вусмерть. Не откладывая дело в долгий ящик, они парализовали любимого шефа «Ступеффаем» и доставили в комнату призраков для «вправления мозгов на место». Дело было утром субботы, поэтому Сев, предупреждённый Риком, появился в комнате через камин, практически, через несколько минут. Освобождённый от парализующего заклятия гриффиндорец шипел как разъярённый василиск, но покинуть пределы запертой комнаты не мог. Наконец, кончив бесноваться, он повернулся к Северусу, сидевшему в кресле молча, давая парню «выпустить пар»:
- И что это значит, профессор?
Сев встал и, подойдя к юноше на расстояние руки, тихо проговорил:
- Прости меня. Пожалуйста.
- За что? Вы ведь просто поставили назойливого студента на место, и…, - договорить он не успел, мужчина рывком привлёк его к себе, обнимая напрягшееся непокорно тело и заглушая готовые сорваться с губ слова поцелуем. Ещё несколько секунд юноша сопротивлялся натиску, а затем обмяк в его руках, со всей накопившейся за месяц страстью, отвечая губам любимого. Когда Гарри почувствовал, что ноги у него подкашиваются, Северус подхватил его на руки и отнёс на кровать, придавив к матрасу своим телом:
- Что ты там напредумывал себе в Большом зале? Лица у вас с Гермионой были просто убитые.
- На тебе была мантия Люциуса.
- Так он меня и откачивал. Я от Лорда аппарировал практически в бессознательном состоянии. Одежда была разорвана в клочья.
- «Круациатус»?
- И «Заклятие Плети». Но это уже не важно…, - Сев осторожными нежными поцелуями покрывал лицо юноши, как будто вспоминал что-то очень ему дорогое.
- Почему не важно? Северус?! О-ох!
- Потому что теперь у меня есть дело поважнее, чем вспоминать такую мерзость, - поцелуи продолжали быть нежными, почти целомудренными, он не касался губ мальчишки, а, как будто «изучал», его глаза, брови, скулы.
Гарри извивался всем телом, желая большего. С обветренных губ рвался стон:
- Сев! Пожалуйста, прекрати меня мучить.
- Нет, я не собираюсь тебя мучить. Мне просто не хочется торопиться. Куда ты спешишь, малыш? – и медленные, сводящие с ума ласки продолжались.
Парень пытался освободить руки, прижатые к телу, и углубить поцелуи, притянув к себе любимого, но Северус не давал ему этого сделать, медленно опускаясь с лица на шею, и по одной расстёгивая пуговицы его мантии и рубашки. К тому времени, как слизеринец справился со всеми пуговицами, Гарри уже почти ничего не соображал от желания и был готов на всё, только чтобы Сев прекратил эту пытку. Наконец любовник позволил ему освободить руки, да и то, только чтобы стянуть одежду. Но юноша воспользовался долгожданной свободой, чтобы одним рывком перевернуть Северуса на спину и самому оседлать его бёдра:
