Глядя на маленькие статуэтки, мы можем себе представить, как они выглядели: сапоги с загнутыми носками, короткие пальто с застежками на груди и высокие шляпы конической формы. Их точная функция состояла в том, чтобы расшифровывать божественные послания по внутренностям приносившегося в жертву животного (extispicine). В основном это делалось по органу, символизировавшему жизнь — то есть по печени. Слово «haruspex» — латинское, и его первая часть означает «кишку»: оно переводится как «тот, кто наблюдает внутренности».
Гаруспики восхищали римлян своим умением предсказывать будущее, наблюдая форму и цвет внутренностей жертвенного животного. Технику этого мы можем лучше понимать после открытия бронзовой печени, найденной в Плезансе. Можно представить, что эта наука давала гаруспикам особое место в обществе. Но обладали ли они в действительности всеми теми талантами, которыми их наделяет Цицерон в своем трактате «De Divinatione» (I, 42) — пророчества, интерпретация небесных явлений? Другие добавляют к этому магию, искусство размежевания территорий, право основывать города и памятники и определять время. Без сомнения, им приписывается больше, что они умели, ведь речь здесь идет о почтении к этрусской религии, где гаруспики стали понятием, обозначающим жреца.
Этрусская религиозная наука (disciplina etrusca) основана, прежде всего, на толковании того, что говорилось пророками — например, Тагесом — и было тщательно записано в священных книгах. Этих книг было пять: libri haruspicini, fulgurales, rituales, fatales и acheruntici. Первые касались гаруспиков, вторые обсуждали молнии, третьи — различные обряды, которые надо было соблюдать, четвертые — различные чудеса и последние — все то, что касалось загробной жизни. Надо уточнить, что этот список не окончательный, он может расширяться за счет специальных текстов (например, текстов Тарквиния Приска, который был авторитетом в Риме в I веке до н. э.) или текстов, приуроченных к тому или иному конкретному случаю.
Большая часть этого священного знания касалась гадания, которое занимало в этрусском мышлении такое место, какого оно не знало в менталитете римлян. К несчастью, за исключением книг по трактовке молний и ритуальных книг, мы ничего не знаем о содержании этих священных текстов.
♦ Книги гаданий
Изучение бронзовой печени, найденной в Плезансе, отчасти позволяет нам понять, каким образом этрусские жрецы гадали на внутренностях жертвенных животных. Можно предположить, что они пытались трактовать значение всех неровностей, обнаруженных при осмотре внутренностей. Мы обладаем отрывком из одного восточного текста, касающимся выводов, сделанных после осмотра подобной печени в Южной Вавилонии, где подобное гадание также широко практиковалось:
«Если верхняя оболочка сокращена (?), царь в своем могуществе защитит иностранных братьев,
Если нижняя оболочка сморщена, царь приведет в расстройство свою страну, …
Если мембрана искривлена, враги поставят страну в затруднительное положение,
Если мембрана дважды повреждена, восстания повлияют на настроение армии» и т. д.
Очевидно, в этрусских книгах содержались подобные же перечисления всех возможных случаев с их немедленными последствиями. Вероятно, к этому добавлялись размышления над поведением того или иного бога, которому соответствовала та или иная часть печени, как это показано на печени из Плезанса.
♦ Книги по объяснению молнии
Это, без сомнения, наиболее известные этрусские книги, потому что римляне тоже обычно прибегали к гаруспикам, чтобы интерпретировать удары молний, воспринимавшиеся ими как знамение. Поэтому не удивительно, что многие писатели и философы интересовались этой темой. Помимо Цицерона, Сервия или чуть позже Лидия, надо отметить два отрывка, один из Плиния Старшего («Естественная история», II, 37–146), другой из Сенеки (Qwest. nat., II, 32–49). Источниками для них явились Цецина, Тарквиний Приск и некий Юлий Акила, которого мы не знаем.
Этрусские книги объясняли, как интерпретировать удар молнии. Было важно знать, откуда приходила молния, во что она ударяла и, в случае необходимости, в каком месте она появлялась вновь, так как жрецы верили в эту возможность. Бог-громовержец Тин был повелителем молний: он располагал тремя их видами. Девять других божеств тоже могли пользоваться молниями, что позволяло различать всего двенадцать разновидностей молний. Поэтому важно было выяснить, какой бог послал ту или иную молнию. Сделать это отчасти помогал понять цвет молнии — например, красный цвет был символом бога-громовержца Тина.
Молния не считалась враждебным явлением. Согласно учению этрусков, «манубии» (так назывались у них молнии) исходили для того, чтобы дать предупреждение. Кроме того, считалось, что Тин мог метать разрушающие и сжигающие молнии только после совета с двенадцатью другими богами.
