Настоящая жертва требовала не только приношения животного, но и осмотра его внутренностей гаруспиком. Именно в этом состояла специфика Этрурии, на этом базировалась репутация ее жрецов. Эта практика была неизвестна в Риме. Там, где римляне просто довольствовались тем, что предлагали богу жертву богу (litatio), этрусские гаруспики жертвовали животное, чтобы изучать его exta, в особенности печень, чтобы по ним читать — следуя науке, изложенной в священных книгах — будущее, предсказываемое тем или иным божеством. Это предсказание было действительно для того, кто предлагал жертву, даже если ее предмет был украден!
Тит Ливий рассказывает нам о том, как во время осады римлянами города Вейи вейский царь приготовился к совершению жертвенного обряда, и гаруспик объявил, что победа даруется тому, кто разрубит внутренности данного конкретного животного. Римляне из подкопа услышали эти слова, вывели подземный ход наружу, похитили внутренности жертвенного животного и принесли их своему предводителю Камиллу. В результате Вейи пали (Тит Ливий, V, 21).
Обряды, связанные с культом мертвых, имели в Этрурии особое значение. Церемонии проходили перед или даже в самих гробницах, когда их архитектура это позволяла. Чем больше были погребения, тем более пышными и внушительными были празднования: процессии, приношения, жертвы, игры (легкая атлетика, борьба, музыка и танец, а также, возможно, театральные представления). Раскопки позволили обнаружить важнейшие культовые пространства: алтари, террасы, а в Тарквиниях — даже небольшую театральную сцену (12 м × 15 м), датируемую IV веком до н. э.
Рисунки в гробницах показывают нам сцены пиров, которые остаются неопределенными в отношении своей интерпретации. Если некоторые хотели бы видеть в этом символическое изображение покойного, то другие считают, что эти сцены представляют похоронную церемонию, в которой покойный сам принимает участие. Мертвый присутствует на своих собственных похоронах, как бы осуществляя связь между миром мертвых и миром живых.
Строительство храмов развивалось в Этрурии, главным образом, начиная с VI века до н. э. Они символизировали материализацию на земле небесного священного пространства (templum), в границах которого жрецы наблюдали за божественными предзнаменованиями. Археология предоставила многочисленные свидетельства существования храмовых построек во всей стране этрусков, но от них сохранились лишь каменные фундаменты. Остальные части зданий, первоначально строившихся из дерева и самана, а затем из кирпича-сырца, были уничтожены временем.
Латинский зодчий Витрувий оставил нам описание типичного храма, каким он должен был быть в эпоху расцвета Этрурии. Эта модель соответствует, в частности, тому, что этрусские цари Рима строили на Капитолийском холме, что римляне посвящали богу Юпитеру, а также замечательному храму Бельведер в Вольсинии (IV век до н. э.) или знаменитому храму Портоначчо в Вейи.
В очередной раз сравнение с греческим храмом показывает всю оригинальность этрусской архитектуры. Например, тосканское здание возвышается на высоком подиуме и доступно, благодаря ступенями, только по периметру, а не по всей окружности. В редких исключительных случаях (храм в Пирги или в Сатрикуме) он не окружен колоннами и выставляет на обозрение по сторонам и сзади только глухие стены. Эта разница объясняется тем, что этрусский храм обычно стоял не посреди города, а в конце главной улицы. При этом его фасад представлял собой двойной ряд из четырех колонн, который занимал в передней части здания пространство, охватывающее почти половину общей площади подиума. Общие пропорции здания также отличались от греческой модели, так как подиум по форме был ближе к квадрату, чем к прямоугольнику. Закрытая часть, святая святых, куда могли входить только жрецы, часто была разделена на три целлы. Но это не означает, что эти храмы были посвящены триадам богов, за исключением особенных случаев.
