Надо упомянуть также еще одну категорию игр — драматические спектакли. Тит Ливий рассказывает о представлениях, устраивавшихся в Риме, на которые приглашали этрусских «игрецов», которые «плясали под звуки флейты и на этрусский лад выделывали довольно красивые коленца» (VII, 2). Таким было для римлян начало латинского театра.
♦ Природа игр
Без труда можно понять, что этрусские игры эволюционировали в течение своей истории. Одной из их особенностей было насилие. Мы видели, что первые спортивные соревнования были связаны с насилием; это было еще до принятия греческих дисциплин, больше похожих на соревнование между спортсменами. Можно предположить, что этрусские игры в своих истоках были кровавыми. Все народы древности в ту пору практиковали жертвы пленников и посвящали их богам, чтобы добиться их милостей. Мы знаем, что победители в сражении при Алалии перебили фокейцев, взятых в плен в этом сражении, и что в 358 году до н. э. триста семь римских солдат были умерщвлены во время войны между Римом и Тарквиниями на форуме этого города. И так было много раз. Этрусское искусство (саркофаги, погребальные урны, вазы, живопись) иллюстрирует кровавые эпизоды похорон Патрокла. Гробница Франсуа из Вульчи предоставляет, без сомнения, самое известное изображение подобного рода. В течение долгого времени историки думали, что традиции жертвоприношений по случаю похорон какой-то важной персоны лежали в основе гладиаторских боев в Риме. Сегодня мы знаем, что эти несшие смерть поединки впервые начали проводиться в Кампанье.
В Этрурии игры превращались в нечто вроде большой музыкальной ярмарки с гуляньями и спортивными соревнованиями, театральными представлениями и танцами мимов. Можно ли представить себе Олимпийский стадион, где жонглеры выступают в перерывах между забегами? Но главное отличие заключалось в актерах, участвовавших в играх. В Греции все атлеты были гражданами, которые, если можно так выразиться, защищали цвета своего города. В Этрурии в большинстве случаев они были профессионалами, статус которых приближался к статусу рабов. Они принадлежали аристократам, которые организовывали игры, но сами не соревновались. И это было справедливо, так как сложность некоторых номеров действительно требовала таланта специалистов-профессионалов. Рассказ Тита Ливия (в начале книги V) уточняет: царь города Вейи, разозленный тем, что его не избрали в святилище бога Вольтумны главой всех двенадцати этрусских городов, решил нарушить священный закон и прервать игры. Он «прямо в разгар представления отозвал актеров, большинство которых были его рабами». Таким образом, в Этрурии речь шла об аристократических церемониях, благодаря которым власть имущие могли выделиться перед другими гражданами, которым достаточно было роли зрителей.
Вернемся еще раз к тому, что говорил Тит Ливий об этрусских «игрецах», призывавшихся в Рим. В 364 году до н. э. в Риме случился страшный мор, и для умиротворения богов «были учреждены сценические игры, дело для воинского народа небывалое, ибо до тех пор единственным зрелищем были бега в цирке» (VII, 2). После этого молодые римляне стали подражать пришлым актерам-этрускам. «Так переняли этот обычай, и от частого повторения он привился. Местным своим умельцам дали имя гистрионов» (VII, 5).
Это очень загадочный персонаж. Он появляется несколько раз, в разных ситуациях, на трех гробницах (гробнице Авгуров, гробнице Олимпийских игр и гробнице Пульчинелли). В двух случаях его имя написано рядом с его изображением. Его костюм меняется мало, он носил нечто вроде плаща с широкими рукавами, который, как кажется, был сделан из многочисленных кусков ткани (или кожи?). Еще более характерны маска, которую он постоянно носит, и его головной убор. Последний имеет коническую форму и заканчивается помпоном, а также имеет две широких полосы, которые закрывают щеки и соединяются под подбородком. Они также могут подниматься на верх шапки и там фиксироваться. Этот головной убор темного цвета сделан из кожи или войлока и напоминает головной убор лучника или охотника. Что касается маски, то она покрывает все лицо и шею. Из-под нее торчит длинная черная борода. Лицевая часть маски сделана, без сомнения, из кожи бордового цвета и имеет только небольшие отверстия для глаз и рта, что позволяет предположить, что этот персонаж всегда оставался немым. В целом это очень похоже на театральную маску, в частности, на специфическую маску мимов. Жак Эргон не сомневается в том, что она схожа с масками актеров популярных фарсов, костюмы которых легли в основу персонажей итальянской «Commedia dell’Arte». Он также напоминает, что Плавт, этот латинский Мольер, родился в Сарсине, на самой границе Этрурии.
