Наверное, я потому и заработал свои капиталы, что они никогда не были моей основной целью. Бизнес был лишь средством борьбы с болезнью. А когда я оставил его, недуг выбрался из угла, куда я его загнал, и исподтишка накинулся на меня. Мне понадобилось новое средство против моей хвори, и я пустился на поиски. Материальный мир дал мне все, что мог. Передо мной простирался мир духовный - неизведанный и многообещающий… Алиса пришла ко мне оттуда. Она очаровала меня, захватила, вывернула наизнанку! Я полюбил ее, не понимая, что со мной происходит. Я принял это чувство за горячку, за нервную лихорадку, вызванную болезнью. С Алисой можно говорить обо всем - от тайного смысла поэзии до фатализма этрусков. Я показал ей свой новый дом - этой чести не удостоился ни один из моих знакомых. Она восхищалась тем же, что и я - искренне, как маленькая девочка, которая попала в Страну чудес.
- Как вы сказали? - перебил его Смирнов. - В Страну чудес?
- Ну да… Мы пили заморские вина и любовались звездами прямо отсюда, - он показал на отверстие в потолке. - И вдруг… я ощутил, как погружаюсь в нирвану… во всяком случае, я не нашел другого слова для того состояния, которое снизошло на меня. Я желал Алису, как мужчина может желать женщину, но сдерживал себя. Она казалась такой юной рядом со мной, такой свежей… И однажды я не справился со своим влечением. Вы понимаете, что произошло.
- Не совсем…
- Алиса испугалась. Она не ожидала от меня такой страсти, такого порыва… и… Наверное, я поспешил. Не следовало давать волю чувствам.
Фарбин замолчал, глядя на огонь. За окнами шумел дождь, ветка сосны качалась, стучала в стекло. Менада с лицом Алисы лукаво смотрела на мужчин подведенными глазами, призывно улыбалась.
- Каков же будет конец истории? - нарушил затянувшееся молчание Смирнов.
Альберт Демидович вздохнул:
- Я извинился, уладил возникшее недоразумение. Между нами так ничего и не состоялось… Алиса ушла, неколько дней не звонила… видимо, решалась на что-то. Или разбиралась в себе. А я, кажется, впервые познал душевные страдания. Они оттеснили прочь телесный недуг. Даже мысли о смерти поблекли… И тогда я признал, что люблю ее… эту девочку, наивную и жестокую, прекрасную в своей жажде соединить несоединимое - нездешнее с уже существующим. Жизнь все же преподнесла мне чудесный, восхитительный подарок, о котором я и не мечтал! Каких-то два месяца опрокинули все мои принципы, показали мне самого себя - не изведавшего любви и тоскующего по ней.
Алиса понятия не имела, какую цель я преследовал, завязывая наше знакомство. Да я и сам ужаснулся. Мое намерение было чудовищным. Как подобное вообще могло прийти мне в голову?!
Когда она наконец позвонила, я вознесся на небеса. Я поклялся, что наши отношения будут такими, как она захочет. Алиса поверила мне. Я надеюсь, что это в самом деле так. Мы опять встретились. Я пригласил ее погостить в моем доме.
- В каком смысле - погостить? - уточнил Всеслав.
- Пожить неделю или две… привыкнуть к тому, что окружает меня, проникнуться духом этого жилища. Места здесь предостаточно, и жить можно на разных этажах, не только в разных комнатах.
- Она согласилась?
- Представьте, да! - ответил Фарбин. - Я боялся ее отказа, но Алиса оказалась и умнее, и смелее, чем я думал.
- Значит, она у вас?
Альберт Демидович посмотрел на сыщика долгим испытующим взглядом.
- Вы полагаете, я исповедуюсь тут перед вами просто из любви к праздной болтовне? - воскликнул он. - Почему я сижу и рассказываю вам подробности своей личной жизни? Почему я вообще согласился принять вас? Не потому, что вы назвались Данилиным. Я изучал образ жизни, привычки, окружение Алисы и знаю, как выглядит ее брат. Обман не удался! Я говорю с вами по единственной причине: девушка исчезла. Ее нигде нет - ни в институте, ни дома, в Медведкове. Она не звонила мне с тех пор, как ушла отсюда.
- Этому что-нибудь предшествовало? - спросил Всеслав. - Вы поссорились? Она рассердилась, обиделась?
- В том-то и дело, что нет. После той моей… вспышки я был предельно корректен и сдержан. Клянусь, что не дал ей ни малейшего повода для огорчения. Не понимаю, почему она не дает о себе знать. Я очень обеспокоен. Найдите Алису, и я по-царски заплачу вам!
Эту ночь Глеб провел в своем доме в Васильках.
Он приехал из Москвы поздним вечером, сошел с электрички и зашагал по пустому перрону к лесу. Горели редкие фонари. Небо покрылось тучами, на нем не было ни луны, ни звезд. На траве лежала роса. Лес стоял непроницаемой черной стеной - угрюмый, холодный.
Глеб не боялся заблудиться, он мог бы пройти по этой дороге с завязанными глазами. Под ногами хрустело и шуршало. Пахло сыростью. Высоко в кронах деревьев шумел ветер, возвращая Глеба к воспоминаниям о той ночи. Он гнал их от себя, но они упорно не хотели уходить. Тогда он просто позволил им разворачиваться в памяти цветными картинами, полными стука дождевых капель, пламени костра и шипения гаснущих искр… Далеко, на болоте, кричала выпь.
