— Вы правы, начальник. Мне не терпелось испытать свои титановые кулаки. Этого больше не повторится. Я понимаю, что не для этого мне искромсали руки и напичкали металлом.
Дин потрепал воспитанника по соломенным волосам.
— Я верю тебе. Смотри, ты мне завтра нужен отдохнувшим. Должен приехать нейрохирург из Оскфорда. Он выразил желание задать тебе пару вопросов, посмотреть на твои рентгеновские снимки.
Вздох всколыхнул металлическую грудную клетку Мартина.
— Опять? Ещё один заграничный гость?
— Всё это будет проходить дружелюбно и ненавязчиво. Он будет читать лекцию практикантам, а потом побеседует с тобой с глазу на глаз.
— Конечно, — Мартин тряхнул головой, — что за деловая встреча без живого экспоната? Надо же потыкать пальцами. Тот прошлый кретин из Кембриджа полез тягать меня за щёки, за уши. Попросил чтобы я челюстью подвигал. Под конец я готов был ему зуб выбить. Я чувствую себя как Джон Меррик из фильма «Человек-слон».
— Мне очень жаль, что так случилось в прошлый раз. Этот кембриджский ублюдок больше сюда не приедет. Он облапал всех практиканток. Так что не одному тебе досталось. Не волнуйся, этот товарищ из Оксфорда очень деликатный и тактичный. И ещё, прими мой совет. Не смотри больше этот фильм. «Человек-слон». Он не про тебя.
— А что мне тогда смотреть? «Горбун из Нотр-Дама»? Какую версию — с Лоном Чейни или с Чарльзом Лаутоном?
— Британскую, ‘76 года. По крайней мере, там достоверная концовка. Или «Франкенштейна».
Мартин принялся отковыривать нашитую этикетку от шарфа, сосредоточив на ней всё внимание, будто это было самое важное занятие в жизни.
— Вы правы были, когда сказали, что вселенная тесна. История повторяется. Учёный-одиночка всегда находит своего чудовищного ассистента. Всё это уже случалось. В далёком прошлом или в воображении одного писателя.
— Ты не ассистент, — сказал Дин. — Не знаю, как ещё до тебя донести это, но ты мой ученик, и, в конечном счёте, мой наследник. У меня никого больше нет. Тебе достанутся мои миллионы. Напоминай себе об этом периодически. Впрочем, я знаю, что для тебя деньги — это пустой звон.
— Как и для Вас. Вы оставляете мне то, что для Вас не ценно.
— Хорошо, тогда я их переведу на благотворительность. Только чур, не обижаться потом.
— Не буду.
В этом была особенность отношений доктора МакАртура и его подопечного. Они могли целыми днями не разговаривать. Но, стоило им встретиться в коридоре случайно, и между ними завязывалась философская дискуссия о законах вселенной, о роке.
— Ступай, — сказал Дин наконец. — Тебе действительно нужно подышать проветрить мозги. Звякни мне в кабинет, когда вернёшься.
***
Мартин выбрал самое подходящее время для прогулки. Тускло освещённые улицы были почти пусты. Прошлой ночью небо выплюнуло полтора фута снега. Лавируя между белыми баррикадами, будущий хирург направлялся в богемный квартал. Ему хотелось попасть в музыкальный магазин до закрытия и обновить коллекцию шведского металла. Что угодно, лишь бы заглушить эти горестные вздохи и напевы из потустороннего мира. То, что случилось с ним в его комнате походило на кошмарный рассказ Лавкрафта.
На углу станции Ломбард он услышал, как его кто-то позвал по имени, а точнее, по фамилии: «Эй, Томассен!»
Обернувшись, он увидел в нескольких шагах от себя плечистого, белобрысого парня в спортивной куртке с логотипом университета Темпл.
— Помнишь, меня? — спросил парень.
— Смутно.
— Сейчас напомню. Меня зовут Кен Хаузер. Я на подготовительных медицинских курсах. Профиль ещё не выбрал. Не все же такие гении, как ты.
— Не все, — согласился Мартин. — Но, опять же, не у всех половина скелета из титановых штырей.
— Кажется, мы с тобой пересеклись. Помнишь тот семинар по гематологии? Чувак из Гарварда припёрся, трындел что-то про переливание плазмы. Я проспал почти всю лекцию.
— Может и было такое дело. Я всё время общаюсь с с чуваками из Гарварда. Они у меня все в голове перемешались. Один из них позавчера вывалил мне на стол стопку учебников по челюстной хирургии. Буду почитывать.
Парень приблизился на несколько шагов, в то время как Мартин продолжал стоять на месте, спрятав свои титановые руки в карманы плаща.
— Везёт тебе, Томассен.
— Везёт, не спорю. Зато у тебя клёвая куртка. Ты играешь в лакросс?
— Играл. Было дело.
— Уже не играешь? Почему же ты тогда куртку носишь? Знаешь, у Диккенса есть роман, в котором брошенная невеста носит подвенечное платье по дому.
— У тебя есть время читать всяких Диккенсов? А мне вот мать подарила подписку на «Мужское здоровье», и вот журналы лежат стопкой.
— Ну и пусть лежат. Не верь тому что там пишут. Им главное витамины продать, для потенции типа.
Их разговор походил на болтовню двух дошколят, которые встретились в песочнице. «Здравствуй, мальчик. Как тебя зовут?». Во всяком случае, такое впечатление сложилось у Мартина. Он отвечал на вопросы сдержано, наблюдая за реакцией собеседника. Значит, вот что называлось социальным взаимодействием.
— Мне идея пришла, — сказал Кен, резко меняя тему. — Давай напьёмся, а?
