— Да уж лучше, чем в папиной лачуге ночевать, — ответила девочка, не глядя в сторону Билли. — После того, как его мать выгнала, он снял какую-то задрипанную однушку. Там тупо нечего делать. Даже телевизор не все каналы показывает. А у меня ещё игра сломалась.
Дин МакАртур насупился.
— Смотри, будь поласковее с отцом. Ему хватило нервотрёпки. Он привёл тебя сюда чтобы ты опять стала счастливой.
— Я буду счастлива, когда мама наконец выйдет на работу и оставит меня в покое. Она весь день по телефону жалуется подругам, занимает линию. Я не могу никому позвонить из дома. Каждый раз, когда я беру трубку, чтобы позвонить кому-нибудь из одноклассниц, я слышу как она хнычет.
— И что же мама говорит подругам?
— Что отец — тряпка, — устало брякнула девочка, всё ещё стоя спиной к Билли. — К тридцати восьми годам не построил карьеру. У всех мужья как мужья, а у неё жирный неудачник. А ведь папа не всегда был жирным. Ещё лет пять назад он ходил на пробежку, ездил на рыбалку. Но потом ему предложили новую работу, и с тех пор его понесло.
— Ну вот, теперь ты сама видишь, что твой папа заслужил несколько свободных дней для того, чтобы пробежаться в парке, проветрить голову, растрясти жир. А ты заслужила пропуск в бассейн с солёной водой.
Пока доктор МакАртур беседовал с девочкой, его коллега подсунул бумаги её отцу.
— Вот, мистер Уоррен, дайте расписку на стационарный протокол на двое суток. Он включает консультацию с психиатром, три сеанса гипноза и первую дозу «Андрозона», введённого внутривенно. После это лечение будет продолжаться амбулаторно. Мы дадим девочке двухнедельный запас таблеток.
Когда ему под ладонь скользнула бумага, Билли Уоррен засомневался.
— Вообще-то у нас были планы сходить в кино сегодня вечером, покушать мороженого.
— У вас на это останется вся жизнь. Когда Вы вернёте свою дочь, Вы сможете водить её в кино на боевики хоть каждый день. Сегодня Вам повезло. У нас есть свободное место в стационаре. Завтра его может не быть. Наша программа очень популярна.
Сокрушённо простонав, отец взял ручку. «Какое сегодня число?» Доктор МакАртур резво выдернул подписанный контракт и увёл девочку из кабинета, положив свою узкую белую руку ей на плечо.
Оставшись наедине с неврологом, Билли испытывал смесь тревоги и мальчишеской гордости от того, что наконец сделал что-то без ведома жены. Если бы Линда узнала о том что он оставил дочь с этими «алхимиками-шарлатанами», её бы хватил удар.
— Доктор Чендлер, — заикнулся Билли, катая между пальцами кусок бумаги, — можно Вам задать вопрос? Он не имеет отношения к моей дочери. Я знаю, что Стаси в надёжных руках, и мне этого достаточно. Мой вопрос скорее личного характера.
По лицу невролога скользнула тень раздражения.
— Спрашивайте.
— Я заметил, что у вас работает человек по имени Блейк Четти. Чем он у вас занимается? Какие обязанности он выполняет?
— Самые что ни на есть важные. Он отвечает за инфраструктуру в помещении. Следит, чтобы лифты работали исправно, чтобы в лаборатории поддерживалась правильная температура, чтобы пожарная сигнализация была в порядке. Ему хватает работы. А почему вас это так интересует?
— Мы с ним учились вместе в Дрекселе. Можно, сказать, дружили.
— Странно, — Чендлер нахмурился, — Блейк никогда не упоминал друзей в Дрекселе. Впрочем, он не очень разговорчив. Знаю лишь, что ему пришлось взять перерыв. Он начал учиться в шестидесятых годах. Потом у него возникли проблемы со здоровьем, и он забросил учёбу на какое-то время. Но потом, уже в семидесятых, он вернулся в Дрексел и получил диплом инженера. Ему очень помог наш этик, с которым вы только что беседовали.
— Доктор МакАртур?
— Тот самый. Один он посвящён в детали жизни Блейка. Это он помог ему поправить здоровье, вернуться в университет, а потом работу предложил. Сказал, что такой человек нам очень нужен. И он был прав, как всегда. У Блейка какая-то мистическая связь с этим зданием. Он чувствует каждый фильтр, каждый мотор. Он знает анатомию института, как врач знает анатомию пациента.
— Не сочтите за наглость, но… мог бы я повидаться с Блейком?
— Можете попробовать. Предупреждают вас, мистер Четти идёт на контакт крайне неохотно. У него кабинет на нижнем этаже, в подвале. Это даже не кабинет, а будка. Я не против, чтобы Вы к нему наведались. Но не обижайтесь, если он не заговорит с Вами.
***
Чтобы не думать о будущем дочери, Билли решил отвлечься на прошлое. Ему не нравился жуткий гул, который издавал лифт, и поэтому инженер решил спуститься с седьмого этажа в подвал пешком по лестнице. Справедливости ради, лишняя физическая нагрузка не помешала бы ему. Он не готов был поставить на себе крест как на мужчине. Если бы ему удалось растрясти жировую прослойку на талии, он бы вполне мог завлечь какую-нибудь не слишком озлобленную разведёнку. Опираясь вспотевшей рукой о перила, он мысленно перебирал имена знакомых женщин в возрасте от тридцати пяти до сорока лет. Ему нужно было чем-то занять голову, потому что он страдал клаустрофобией и не любил ходить по узким лестницам.
