Начинается пушкинское «как бы шаля, глаголом жечь».
Мои любимые строки про маму Прасковью Ларину:
Итак, мама не читала книг, и папа не читал. Судя по всему, Ольга тоже не читала. И никто не понимал, откуда взялась эта странная Татьяна. Несколько пояснений. Грандисон в романе – это чистая добродетель. А Ловлас (отсюда в русском языке «ловелас») – развратник, лжец, циник и негодяй. Так вот, мама настолько не читала, что даже понятия не имела о содержании книги Ричардсона. И еще одна деталь, как бы мимоходом: она любила другого, но… вышла замуж за нелюбимого. Но… привыкла. «Привычка свыше нам дана: / Замена счастию она». К тому же «московская кузина» (Алина) – это пародийный образ. У провинциальной Лариной есть московская кузина, то есть провинциалка, которая поселилась в Москве, но сохранила свою провинциальность. Хотя москвичка! Это как «смесь французского с нижегородским». То же и с первой любовью Прасковьи Лариной – «гвардии сержантом». Фразы «московская кузина» и «гвардии сержант» были идиоматическими шутками того времени. И эту настоящую любовь Прасковьи (уже в который раз) ассоциировали с Грандисоном – героем романа Ричардсона. Московская кузина рассказала Лариной об этом книжном герое. Вот она, Ларина, не читая книги, придумала его как высшую добродетель. Но вышла за простого вояку Дмитрия Ларина. Страдала и… привыкла. Зато дочь ее, Татьяна, компенсировала родительское нечтение сполна. Книги она читала непрерывно и… влюбилась (правда, как и ее мама, в «литературного героя», о котором рассказывала маме «московская кузина»).
Вообще-то эта строфа столь остроумна, столь комедийна, сатирична, саркастична, многогранна, что только по ней можно писать диссертацию о нравах. Некоторые строфы я так люблю, что повторяю их почти подряд:
Почему «гвардии сержант» тоже шутка, вы легко догадаетесь и без меня.
Чтобы завершить разговор о старшей Лариной, читаем дальше:
Такова жизнь и судьба родителей Татьяны. Можно себе представить, где и какое образование и воспитание получила юная Татьяна Дмитриевна Ларина. А вот любовь к чтению – это словно врожденное. Но… что же читала Татьяна?
