– Сутки спустя. Когда убедился, что они уже плывут в Марсель.
Он сказал это с гордостью и даже не без вызова. И впервые его отчужденно-холодный тон стал другим. Фалько заметил эту трещинку в стене и решил бить в нее.
– Зачем вы мне все это рассказываете?
Удивление на лице Навиа не казалось наигранным.
– За тем, что вы меня спросили. С какой стати мне это скрывать?
Фалько улыбкой обозначил предостережение:
– Ваше начальство в Главном морском штабе может расценить это иначе.
– Уже расценили, – сказал Навиа, выделив голосом первое слово. – И поэтому я не знаю, сколько мне осталось командовать моим кораблем. Но я моряк, я католик, я люблю Испанию. Я поддержал мятеж против республиканского хаоса и воевать пошел, чтобы исполнить свой долг, а не за тем, чтобы потрафить начальству.
Вот ты и раскрылся, подумал Фалько. Теперь я знаю, кто ты и чем можешь быть полезен. Это уж моя территория, мои угодья. Герои вообще гораздо прозрачней, чем подонки. Сколько раз я видел, как они отправляются в забвение или на кладбище, не оставив позади ничего, кроме барабанной дроби, которая им одним только и слышна.
– Вы позволите высказать одно суждение – быть может, немного бестактное?
– Разумеется.
– Дорожка, по которой вы идете, в адмиралы не выведет.
В ответ грянул хохот. Командир «Мартина Альвареса» смеялся от души, собрав вокруг глаз множество мелких морщинок.
– Я тоже так думаю, – сказал он через минуту, все еще смеясь.
Фалько снова открыл портсигар, и на этот раз Навиа согласился закурить.
– У меня есть план, командир. Я привез в Танжер план операции, – сказал Фалько, дав ему огонька.
Моряк поглядел на него внимательно:
– Он не идет вразрез с моими инструкциями?
– Наоборот, прекрасно согласуется с ними. План двойной: первую часть я попробую выполнить сам, а для второй мне потребуется ваша помощь.
– Начнем с начала?
– Я попытаюсь переманить капитана «Маунт-Касл» на нашу сторону – вместе с судном, разумеется.
– Черт возьми… И каким же образом вы собираетесь это сделать?
– Образом? Подкупом.
Навиа принялся рассматривать носки своих ботинок. Фалько показалось, что он слышит, как ворочаются мысли у моряка в голове.
– Может выйти, а может и не выйти, – наконец произнес тот. – А вдруг он окажется порядочным человеком? Не все ведь продаются.
– Это предусмотрено. Тогда вступает в действие «план Б». Сколько людей на «Маунт-Касл»?
– Человек тридцать с небольшим.
– Ночуют на судне или на берегу?
– Обычно на берегу, но возвращаются на рассвете или под утро. На борту остается полдесятка вахтенных.
– Вооружены?
– Карабины… пистолеты.
Фалько снова покосился на занавеску и понизил голос:
– А сможете ли вы мне предоставить нескольких надежных и умелых парней? Что-то наподобие абордажной команды? Причем мы представим дело так, что они не ваши, а действуют с берега… Ну, фалангисты или что-то вроде…
Навиа взглянул на него с удивлением:
– На причале постоянно дежурит наряд танжерской жандармерии.
– А мы зайдем с другой стороны, с моря.
Удивление перешло в изумление. Навиа глядел на Фалько так, словно тот на его глазах сошел с ума.
– Вы что – толкаете меня на вооруженный захват торгового судна?
– Именно так.
– В порту?!
– Ну да, ночью. А потом полным ходом убраться оттуда.
– Это не мгновенно делается, – сказал моряк, чуть подумав. – Надо развести пары, поднять давление в котлах…
– И сколько же на это нужно времени? Часа два хватит?
– Шесть.
– Ну хорошо. Успеем, если начнем немедля. Главное – сняться со швартовов до утра.
Навиа покуривал, все еще пребывая в сомнениях. Привыкая мало-помалу к этой идее. Было видно, что от «плана Б» глаза у него заблестели. Но в душе притягательность дерзкой затеи явно боролась со святостью устава.
– В то, что на судно напали фалангисты, никто не поверит, – сказал он наконец. – И будет серьезнейший международный инцидент – пиратство. И громкий дипломатический скандал.
На лице Фалько заиграла улыбка – но не та, которую он обычно посылал женщинам. Так плотоядно улыбается обжора перед банкой тунца или акула – под двумя жертвами кораблекрушения.
– Не исключено. Но это, командир, уже не наша печаль.
Из лавки они вышли уже под вечер: сначала Навиа, следом Фалько. В дверях ждал Рексач. Темнел у косяка его силуэт, светился красным кончик сигары.
– Все в порядке?
– Все в порядке. Позвоните мне завтра в отель.
– Хорошо.
Тут они и распрощались. Довольный Фалько надел шляпу и пошел вниз, к ярким огням Соко-Чико. Лавки большей частью были открыты и освещены электричеством и керосиновыми лампами. Прохожих стало меньше, но в кафе «Фуэнтес» и «Сентраль» жизнь кипела еще оживленней.
